В руках слуга вертел маленькую коробочку.
- Откуда это у тебя?
- Подарок, - довольно щурясь, сообщил Син.
Не говоря ни слова, Бэрил выхватил у него из рук коробочку. Син попытался вернуть её обратно, но куда там.
- Отдай! – потребовал он.
Бэрил осторожно открыл коробочку. В ней, в небольшом углублении горкой лежал золотисто-чёрный порошок.
- Знаешь, что это? – Бэрил поднял на слугу глаза.
- И что? – с вызовом спросил Син.
- Порошок из Гу-тона. Знакомое название? Вижу, что нет. Этот цветок с чёрным бутоном и золотистыми корнями растёт на севере. Люди принимали его корни за золото и выкапывали его. Это наркотик и яд одновременно.
- Яд? – Син отдёрнул руку, протянутую к коробочке, - меня хотели отравить?
- Не совсем. Скорее, заполучить в рабство. Это очень медленный яд. Приняв первую порцию, ты захотел бы ещё. Золотой яд редкость в наших краях, да и на севере есть не у всякого. Он способен вызывать видения у предсказателей. Собственно, именно его используют лавочники. Ты помнишь того старика, что мы видели с тобой в деревне у леса? Он принимает именно такой порошок.
- От этого дара одни беды, - простонал Син. На его лице отразилась такая мука, что Оникс стало жаль его, - у меня пропал аппетит.
И он ушёл, что-то бормоча себе под нос.
- Он быстро оправится, - успокоительно сказал Бэрил, - Син из тех, кто умеет извлечь выгоду из своего положения. Вот увидишь.
Он оказался прав. Отправившись на кухню, чтобы приготовить обед, Оникс застала там Сина, роющегося в кастрюлях.
- Я подумал: чего себя изводить? – смутился он, - под защитой Бэрила я в безопасности. И вообще, предсказатели живут дольше других людей.
- Ты прав, - легко согласилась она. От того, что Син считает Бэрила чуть ли не всесильным, ей стало тепло на сердце. Впервые она почувствовала к наглому слуге симпатию.
Наконец пришло письмо из дома. Фелиста и князь поженились, сестра написала очень короткое письмо домой, не вдаваясь в подробности. Ни строчки о новом доме, ничего о жизни в качестве супруги, и это настораживало. Аксельдатус предлагала Оникс попробовать вызнать подробности от самой Фелисты, так как именно с Оникс у той связь была теснее, чем с прочими сёстрами. Адрес прилагался.
- Наделала же я тогда дел, - сокрушалась Оникс, - а вдруг ей там плохо? И я теперь никак не смогу ей помочь. Но одно я не могу понять. Почему предсказательница сказала тогда отцу, что я тёмная колдунья? Я ведь старалась помогать людям по мере сил, а не вредить им. Или все маги считаются тёмными?
- Твой дар тёмный. Понятно, почему тебе так легко творить именно тёмную магию. Но это не значит, что ты должна это делать. Просто, будь ты тёмным магом, была бы способнее, всё давалось бы тебе легко. Но так... ты будешь слабее. Сильной, но не настолько. Я знаю это по себе. Я ведь тоже тёмный маг, как и все Даны.
- Но если я не буду применять тёмную магию, не повредит мне это?
- Нет, - сказал, как отрезал Бэрил, - это просто склонность, ничего больше. Скорее, наоборот. Хотя, время от времени твоя сила будет прорываться наружу. Так было в случае с любовным зельем. Это тёмная магия и она легко тебе далась. Приворотные зелья, заклинания, вызывающие огонь или призывающие духов, предвидения, всё это тёмная магия.
По вечерам Мария часто составляла им компанию, и тогда они развлекались, воображая существ, которых никогда не существовало. А потом наутро Оникс замечала их смутные силуэты, бродящие за окном. Вот и сейчас обитатели дома, все, кроме Селены, которая опять была в приюте, сидели в гостиной и развлекались сочинительством. Даже Син присоединился к ним и рассказал о подготовке к празднику Восьми богов.
- На главной площади, где находятся часы Настоящего, поставили помост. С севера приедет известный музыкант, мастер игры на струннице. Его зовут Илитор.
- Илитор? Я его знаю, - оживилась Мария, - мы с Селеной однажды были на его выступлении в Хогре. Хотя он последователь Лицемера, маг слабый. Зато великолепно играет на струннице, когда он выступает даже птицы слетаются послушать. И потом эти же птицы ещё много дней радуют нас мелодиями из его песен. Вот бы поскорее праздник!
Она заплясала по комнате, заливаясь радостным смехом, книги и лампы, последовав её примеру, закружились по комнате.