Грин склонился над Марией:
- Очнись, о боги, очнись же!
Даже с такого расстояния было видно, что лицо Марии бледнее мрамора. А ведь её щёчки всегда горели румянцем.
Грин поднял на них пустые глаза:
- Она мертва. Не дышит... сердце не бьётся. Всё погибло.
Бэрил тряхнул Селену так, что вполне мог бы оторвать ей голову:
- Что ты наделала, безумная? Это твоя сестра!
- У меня не было выхода, - равнодушно промолвила та и неожиданно захохотала. Это был смех, леденящий душу.
- Ни капли сожаления, - Бэрил потрясённый, выпустил Селену и отступил на шаг.
Грин громко и с подвываниями рыдал. Оникс смотрела на него, прижав ладони к губам. Все слова осыпались на землю мелким крошевом.
- Глупцы, - высохшим, не своим голосом воскликнула Селена, - теперь он свободен и вскоре Мария вернётся. И не только она. Я увижу отца. Я теперь сильнее вас всех. Не ты, Бэрил, ни красавчик Танкред не сможете меня остановить. Меня и моего владыку.
- Концерт окончен, - в голосе Танкреда блеснула сталь, - девчонка сейчас составит компанию сестре.
- Этим ничего не изменить, - отозвался Бэрил потускневшим голосом, - третье заклятие снято.
- Всё равно, - на лице Танкреда появилось кровожадное выражение, - стоит попробовать.
Он метнулся к Селене, прежде чем кто-нибудь смог остановить его. Ему не удалось даже коснуться её. Его руки вспыхнули как сухие ветки. Пламя не удавалось сбить. Оникс и Бэрил поспешили ему на помощь. Грин не реагировал ни на что, раскачиваясь из стороны в сторону, он прижимал к себе Марию.
- Я тебе не по зубам, дорогой, - пританцовывая от радости, кричала Селена, - я теперь не та слабачка, что не могла наколдовать даже дождь. И, знаешь, что? Я не стану воскрешать твою любимую. Все воскреснут, но только не Марина. Зачем? Чтобы вновь смотреть как ты пускаешь по ней слюни? И вновь убить её - потому что невозможно же видеть это!
- Это ты! Придушу, - всё ещё объятый пламенем, он снова рванулся к Селене.
- Смотрите! - закричала Оникс.
Дрожащей рукой она указывала на дерево. Оно потеряло свой прежний вид. Извиваясь, словно большая змея, оно сбрасывало личину, всё больше приобретая сходство с человеком. Вернее, с чудовищем.
Бог мира Грани. Призрак вырвался на волю.
В мёртвой застывшей тишине раздался отчётливый бой часов.
***
Он был огромен, больше нормального человека раза в три. Серая кожа, покрытая множеством красных трещин, больше напоминала чешую, чем человеческую кожу, из головы торчало четыре изогнутых рога. На лишённом бровей лице светились два белых, без зрачков глаза. Чёрные доспехи покрывали большую часть тела монстра. Он медленно двигался, постепенно приходя в сознание.
Инстинктивно, от ужаса, Оникс стиснула в руках реликвию Безумца.
- Помоги мне, – прошептала она, - помоги справится с этим! Ты ведь можешь, я знаю!
И тут видение часов из бирюзового кирпича, похожих на диковинное жутковатого вида чудовище, возникло перед её глазами. Закат, скоро закат! Если она успеет к часам Прошлого, то есть шанс спасти их всех! Бэрил говорил, что у неё сильно развит дар Безумца, недаром вещь, принадлежащая ему, оказалась у неё в руках.
Она помчалась прочь с пустыря. Она слышала крики Танкреда и Бэрила, сумасшедший смех Селены, переходящий в вопль ужаса. Обернувшись напоследок, она увидела как земля под ногами Призрака превратилась в прах, а вместе с нею превратилась в прах Селена, Мария и Грин. Танкред и Бэрил пока оставались в живых, они отбежали от Призрака и теперь спешно, держась за руки, создавали щит. На лицах у них было написано отчаяние.
«Всё потеряно, - лихорадочные мысли кружились в голове пока она бежала, - все, кто мне дорог, погибнут и я сама с ними».
Часы Прошлого стояли на том же месте, где она видела их в последний раз. Закатное солнце играло на камнях, отражалось в циферблате. В голове пронеслась последняя мысль, слова Марии: «Все, кто пробовал переместиться в прошлое, заболевали безумием». Не сбавляя темпа. Оникс врезалась в прохладную стену из бирюзового кирпича.