Блондин, похоже, не обратил внимания на ее тон, кивнул и закрыл дверь. Я услышал обрывок его фразы, направленной к кому-то невидимому:
— А вот скажите, Лидочка, вам не доводилось бывать…
Дверь закрылась, и мы не узнали, кто такая Лидочка и где ей доводилось бывать. Мила еще мгновение смотрела на закрытую дверь, потом вернулась ко мне, как будто забыла, что я здесь:
— Ах да, Стрельцов…
О, уже Стрельцов! Не «пациент», не «больной», а Стрельцов! Прогресс!
— В общем, ладно, Стрельцов, выпишу вас завтра, — вздохнула Мила. — Но до завтра вы все еще будете в больнице, и при любом ухудшении состояния…
— Доктор, я в полном вашем распоряжении, — сказал я, глядя ей в глаза. — До завтра.
Она усмехнулась, вернувшись к своему колкому стилю:
— Что ж, на сегодня мы закончили. Идите в палату, Стрельцов, и спокойной ночи.
— А колыбельную спеть? — спросил я невинно.
— О, я ужасно пою! — рассмеялась Мила. — Поверьте, вы не хотите этого слышать. Идите уже, пока я не вызвала санитаров, чтобы они вас проводили… И спели колыбельную.
Я улыбнулся и вышел. В коридоре я увидел блондина, который стучал к нам. Он, похоже, уже наладил общение с Лидочкой, которая оказалась миловидной, но пустоглазой медсестричкой. Он даже не заметил, что я вышел, так был занят.
Мне не было до него дела, поэтому я просто пошел в свою палату, лег на кровать и хотел продолжить знакомство с миром. Но мои планы нарушили — принесли ужин. Это была не доктор Мила, а та же скромная медсестра, которая боялась даже смотреть в глаза. Я снял с подноса крышку, которая сохраняла тепло, и она тут же исчезла.
На ужин был отварной рис со стейком из форели под грибным соусом, чайник зеленого чая, таблетка и бутылка воды — видимо, чтобы запить таблетку, — и несколько кусков вкусного сыра.
Я съел все, а таблетку, повертев в руках, решил смыть в унитаз — она мне не нравилась. Я не ем то, что мне не нравится, тем более что меня о ней даже не предупреждали. Возможно, это были просто витамины, и я не сильно потеряю, а может, снотворное, а это мне точно не нужно. Я планировал изучать этот мир, сколько смогу, пока меня не сморит естественным путем. Сегодня мне нужен здоровый сон, ведь завтра — важный день.
В итоге я серфил интернет до двенадцати часов, собирая информацию по крупицам и выискивая знакомые элементы. Оказалось, что этот мир похож на мой прежний на девяносто процентов. На той же планете, в той же звездной системе, существуют почти те же страны, раскинувшиеся на тех же материках и окруженные теми же океанами и морями.
Те же технологии, тот же уровень развития, почти та же социальная обстановка. Единственное отличие — наличие магии, которая теперь определяет положение человека в обществе. Если у тебя есть магические способности — ты уважаемый человек, и даже вернули понятие «аристократ», а также обращения «тэр» и «тэсса» для мужчины и женщины соответственно. Пошло оно от сокращения слова «мастер», которым по-первости называли вообще всех магов, независимо от пола. И уже потом половину слова выкинули и придумали для него женскую версию.
Аристократы, которые возвысились над простыми людьми, быстро заработали деньги и приобрели серьезное политическое влияние. В итоге фактической властью в стране стал Совет Магов, который решал все вопросы голосованием. Не знаю, насколько такая система была бы правильной в моем мире, но здесь, похоже, никто не жаловался, потому что только так можно было существовать в условиях разломов, из которых лезут твари.
Для человечества было бы лучше избавиться от разломов, которые ежегодно уносят больше жизней, чем аварии на дорогах. Но никто, кроме магов, не мог это сделать, потому что никто не понимал, как это работает.
Хотя, судя по тому, что я прочитал, маги тоже не очень понимали, с чем имеют дело, потому что, несмотря на существование НИИ Природы Разломов, они все еще говорили: «Мы не знаем, что это такое. Если бы мы знали, что это такое…»
Изучить тварей тоже не получалось — они исчезали в облачке дыма после смерти, а пока были живы, пытались убить всех вокруг. Никакие способы усыпления не помогали — они либо были живы и нападали, либо мертвы и исчезали.
Единственное, что действительно продвигалось в изучении разломов, — это классификация тварей, но это происходило благодаря самим порталам. В городе разломы открывались несколько раз в месяц, а по всему миру — несколько раз в день, и из них постоянно лезли разные твари. Иногда они повторялись, но в большинстве случаев отличия все же были, и это были разные «виды».