Онлайн
Ольга Джокер
1
Анна
— Я тебя такой никогда в жизни не видела, Ань… — присвистывает Марина, осматривая меня с головы до ног в новом образе.
Прежде чем выйти из спальни, я и сама краем глаза кошусь в высокое зеркало в пол, чтобы убедиться, что выгляжу хорошо.
На мне платье до середины бедра с асимметричным подолом и аккуратным декольте, сшитое из струящейся белой ткани. Тонкие бретели, изящный вырез на ноге. Пара акцентных украшений.
Образ завершают лаковые лодочки в тон, распущенные волосы и сияющая с помощью хайлайтера кожа.
Я выгляжу привлекательно, но не вульгарно. Это именно тот баланс, который сочла бы уместным любая нормальная девушка.
Проблема в том, что я — приёмная дочь священника, и подобная смелость — то, что в моём доме назвали бы греховным падением. Обычно мои наряды доходят чуть ли не до щиколоток, а любой намёк на сексуальность — это повод для долгих, утомительных нравоучений.
— Не слишком ли коротко? — переспрашиваю подругу.
— Для кого коротко? Для вечеринки — норм. Для причастия — да, пожалуй, перебор, — утешает Марина.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Ты выглядишь офигенно, Ань. Извини, я понятия не имела, что у тебя такая талия и грудь. За всеми этими балахонами, что ты обычно носишь, было сложно что-то разглядеть.
Машинально скрестив руки, я отвожу взгляд и чувствую, как к щекам приливает жар. Платье на мне из гардероба Марины. Каждая деталь оттуда. Она любит, когда одежда подчёркивает фигуру — и, похоже, это платье справляется с задачей лучше, чем мне того хотелось бы.
— В целом, отличный ход, — заключает подруга. — Прикинулась скромнягой, а потом бах! — и все мужчины в радиусе километра в отключке.
Было бы замечательно, если бы это было правдой. Но единственный человек, которому мне по-настоящему хотелось бы показать перемены, — Паша Бессонов. Племянник моих приёмных родителей. Взрослый, уверенный в себе, всегда окружённый женским вниманием. С самого начала он относился ко мне по-доброму и помогал по мере сил и возможностей, с тех пор как я появилась в их семье.
Мне было тринадцать. В один миг я оказалась круглой сиротой, когда автомобиль с моими родителями попал в аварию. Я сидела сзади, и мне повезло больше.
Кроме шрама на спине — следа от операции, когда врачи извлекали осколок стекла, застрявший опасно близко к позвоночнику, — у меня почти ничего не осталось.
К дому начинают прибывать гости, и мы с Мариной спускаемся на первый этаж.
Здесь и соседи, и университетские друзья, и какие-то дальние знакомые, которых я едва узнаю. Повод действительно значимый.
Подруга выиграла конкурс красоты «Мисс Университет», потом городской, а уже после победы на областном уровне её заметил представитель модельного агентства.
Сначала мы подумали, что это просто красивые слова. Но позже пришло официальное приглашение на кастинг в Париж с шансом подписать контракт и стать лицом известного бренда.
И всё вдруг стало по-настоящему.
Я безумно горжусь Мариной. Её успехами и упорством. Хотя внутри всё сжимается от грусти, потому что мне совсем не хочется её отпускать.
Почти каждый из гостей замечает изменения во мне, и это немного сковывает. Одни отвешивают комплименты, другие откровенно таращатся, а третьи тихо перешёптываются между собой, сгруппировавшись.
— Ань, а где можно взять салфетки? — окликает Варя, соседка Марины.
Эту вечеринку мы организовывали вдвоём. Дом принадлежит подруге, а её семья как раз уехала на выходные к бабушке, чтобы дать дочери возможность отметить проводы без всякого контроля. Они гораздо лояльнее, чем мои, и всегда смотрят проще на многие вещи.
— На кухне, в верхнем ящике, — отвечаю и сама иду туда, чтобы ненадолго скрыться от пристальных взглядов.
Эта часть территории тоже заполнена гостями. Недавний порядок в считанные минуты превращается в лёгкий хаос: повсюду крошки, пустые бокалы и бумажные тарелки.
Я машинально открываю ящик, достаю салфетки и уже собираюсь вернуться, как взгляд цепляется за окно, за которым у тротуара паркуется знакомый автомобиль с эмблемой из четырех колец на багажнике.
Паша приезжает одним из последних, когда я уже почти отчаиваюсь его ждать. Одет в спортивные штаны и толстовку, капюшон которой отбрасывает тень на лицо под фонарём. Но мне не нужен свет. Каждую его грубоватую черту я знаю почти наизусть.
Заторможенно протягивая салфетки Варе, скольжу глазами по линии широких плеч и замираю, не успев спрятаться, когда Бессонов оборачивается и смотрит прямо в окно.
Этого хватает, чтобы я взмахнула рукой — и чтобы кровь зашумела в ушах, а пульс резко сбился с ритма.
Оттягивая вниз платье и с трудом перебирая ногами на высоченных каблуках, к которым я пока не привыкла, иду встречать его в прихожую. Пока есть возможность, любуюсь Бессоновым, прижимаясь плечом к дверному косяку.
Непринуждённая походка, быстрый темп. Тело подчиняется ему без малейших усилий.
Я поджимаю пальцы ног, когда Паша останавливается прямо передо мной. Несмотря на десятисантиметровые шпильки, приходится взметнуть глаза вверх, чтобы увидеть, как он снимает капюшон, проводит пятернёй по короткому ёжику волос и выравнивает сбившееся дыхание.
В нём сто девяносто два сантиметра роста и крепких мышц, и он — причина моих бессонных ночей и постыдных мыслей уже не первый год.
— Здравствуй, Нютик, — растягивает губы в обаятельной улыбке.
Тон, как и всегда, добродушный. Всегда ко мне, но не всегда к другим.
— Привет. Ты сильно опоздал.
— Немного задержался на тренировке. Веришь или нет, пока подъезжал, всё гадал, кто там так уверенно дефилирует по кухне.
Его взгляд соскальзывает с моих глаз на губы, а потом ниже. Это длится недолго, но этого достаточно, чтобы сердце сделало сальто, а в животе вспыхнул огонь, щекочущий изнутри так, что хочется сжать бёдра.
— Комплимент засчитан. Проходи.
Чтобы дать дорогу, я отхожу в сторону, удерживая спину прямой.
Казаться невозмутимой — единственный способ не выдать, что каждое движение Паши, его запах и тембр голоса, я считываю, как сигнал тревоги. Это всегда непосильная задача, а сегодня она со звёздочкой, потому что в новом образе я чувствую себя, как в чужой коже.
— Ты, кстати, не видела Марину? — отрезвляет меня Паша, возвращая взгляд обратно.
Мои мысли сбиваются в кучу и глушат друг друга. Я не сразу понимаю, что его интерес продиктован не просто желанием поздравить подругу с победой, а настоящим, откровенным мужским интересом. Тем самым.
Таким, на который Марина отвечает взаимностью — слегка краснея, попадая в капкан его рук, упираясь бёдрами в стол и поддаваясь притяжению, которое плотно повисает между ними.
Чтобы хоть как-то отвлечься, я решаю пополнить запасы алкоголя — достать пару бутылок из кладовки, ключ от которой есть только у меня.
То, что я дышу через раз — естественная реакция, когда реальность неожиданно ударяет сильнее, чем могла бы.
Подсвечивая фонариком и не найдя выключатель, под раскатистый смех кого-то из гостей, я роняю телефон на пол. Он падает и гаснет, погружая меня во мрак.
Когда в кладовке наконец загорается свет, я поднимаю мобильный, сдуваю с него пыль и понимаю, что экран теперь выглядит так, будто по нему как минимум проехался грузовик.
2