Решив отложить переписку до лучших времён, я не пишу ни «да», ни «нет». Занимаюсь своими делами и созваниваюсь с главным редактором студенческой газеты, чтобы согласовать, какие материалы нужны к следующему номеру.
Сразу после того, как я кладу трубку, телефон снова оживает, но на заставке уже светится фотография подруги. Она звонит по видео, и я закрываю ноутбук, понимая, что этот разговор затянется надолго.
На заднем фоне появляется золотистый свет уличных фонарей, отражающиеся огни витрин и нечёткие силуэты прохожих. От увиденного захватывает дух. Я никогда не была за границей, поэтому такая картинка кажется нереальной.
— Бонжур! Это мой вид с балкона, прикинь?! — восклицает Марина, появляясь в кадре.
Её лицо светится счастьем. Волосы слегка растрёпаны, глаза безумные. В руке появляется бокал игристого, и это усиливает эффект от первого вечера в Париже.
— Обалденно, — искренне признаюсь.
— Хочешь, проведу тебе рум-тур?
— Да, давай. Конечно.
Забравшись на кровать, я устраиваюсь поудобнее, поджимая под себя ноги. Марина водит камерой по просторному номеру с высокими потолками, винтажной кроватью с лёгкими полупрозрачными шторами и туалетным столиком у окна — на нём стоит начатая бутылка вина.
— Сейчас покажу душевую. Ты знала, что в старых французских зданиях у раковины иногда нет смесителя?
— Нет, не знала.
— Ага. Отдельно горячая вода, отдельно холодная. Это жутко неудобно, но, надеюсь, я привыкну. Тем более, отель — это временная точка. Как только я подпишу контракт, то арендую себе квартиру. Естественно, в более современном здании. Хотя, знаешь, у таких мест свой особенный вайб.
Рассказы подруги напоминают сказку. В аэропорту её встретил менеджер рекламного агентства на дорогой машине, потом отвёз на ужин в ресторан с видом на Эйфелеву башню. Завтра у Марины пробная съёмка в городе и встреча с каким-то важным представителем. Имен и должностей столько, что я не успеваю их запомнить — да это и неважно. Главное другое: чудеса иногда действительно случаются.
— Тогда мне кажется, тебе пора завязывать на сегодня с алкоголем, — делаю небольшое замечание, но в голосе больше теплоты, чем строгости.
— У меня есть патчи и отличные капли от отёков, Ань. Утром буду как огурчик, не переживай.
Мы болтаем до глубокой ночи, несмотря на мои постоянные напоминания Марине про ранний подъём и съёмку. Стоит лишь задеть любую мелочь — и её уносит. Она тут же увлекается и перескакивает с темы на тему.
Чтобы взбодриться и продолжить работу, я иду в основную часть дома, завариваю себе кофе и так же бесшумно возвращаюсь обратно.
Внутри тихо: Катюша спит в спальне, родители тоже, а Илья проходит профилактическое лечение в санатории. Ему семнадцать, и врачи рекомендовали немного сменить обстановку — сказали, что это поможет справиться с напряжением и резкими перепадами настроения, которые стали проявляться всё чаще в последнее время.
Я выпиваю порцию крепкого кофейного напитка, чувствуя прилив бодрости, но недостаточный, чтобы продолжить заниматься студенческой газетой.
Неотвеченное сообщение Паше — манит.
Я захожу в нашу переписку и вижу, что в сети он был два часа назад. Потом открываю соцсети и нахожу его в сторис друзей в ночном клубе. Среди всех — такой красивый, расслабленный, уверенный в себе… С ленивой полуулыбкой, которая отзывается во мне короткой вспышкой где-то в груди.
Безумно хочется продолжить переписку, но боюсь сказать что-то не так.
Люблю ли я сверху, медленно или подчиняться? Утром или ночью? Можно, конечно, попробовать в качестве фантазии. Только если на секунду представить…
Когда мне было шестнадцать, я несколько раз ходила на свидания с парнем из соседнего посёлка. Мы учились в одном классе. Он был скромный и милый: водил меня в кино, дарил охапки цветов, стеснялся даже взять за руку и целовал — неловко, почти по-детски. Позже он переехал с родителями в другой город, и наше общение сошло на нет.
В университете с отношениями не клеилось. Я почти не ходила на вечеринки и предпочитала держаться в стороне, чтобы не выслушивать замечания от приёмных родителей.
Признаться Бессонову, что я девственница в двадцать лет, — стыдно. Возможно, он вообще предпочитает только опытных. Поэтому шанс проверить, так ли это, долго не даёт мне покоя.
«Если блиц будет на интимную тему, хочу сразу оговориться: для меня всё зависит от того, с кем, а не как. Место, поза, время суток, части тела — всё это вторично», — наконец набираю сообщение, вытирая тело полотенцем после душа.
Паша появляется онлайн — и сердце делает резкий кувырок. Он меня не видит, но самоконтроль всё равно летит к чертям.
«Уточнение принято. Теперь мне надо переформулировать половину вопросов».
«Разочарован?»
«Нет. Просто, насколько я помню, у нас были другие правила: быстро, не раздумывая и первое, что приходит в голову».
«Ты же мужчина. У вас нет привычки взвешивать фразы до запятой».
«Я не всегда фильтрую слова, но «с кем» — для меня тоже принципиально».
Я широко улыбаюсь, расчёсывая волосы и свободной рукой набирая ответ. Кончики пальцев покалывает, как будто экран телефона — это не просто стекло, а тонкая нить между нами.
Периодически я переключаюсь на сторис друзей Паши и каждый раз думаю, что у него не будет времени на переписки. Но оно находится. Несмотря на то, что вокруг много прекрасных представительниц женского пола.
«Паш, ты не подумай, я очень люблю секс… Очень. Но мне важно чувствовать себя в безопасности — и телом, и душой».
Сообщение улетает ещё до того, как я успеваю его хорошенько обдумать. Это смешно — то, что я написала.
Люблю секс.
Ага. Очень.
При том, что я ни разу не видела вживую член, не держала его в руках и вовсе не уверена, что готова.
«У тебя не меняются планы? Ты в июне возвращаешься домой?» — тут же прилетает ответ от Пашки.
Этот ответ… напористый. Я даже в буквах чувствую, как он давит. Не агрессивно, но будто подталкивает. К решению. К сближению. К чему-то большему.
У меня в голове полнейший диссонанс. Умом я понимаю, что Бессонов обращается к Маринке, а вот тело реагирует так, будто это сообщение предназначено для меня. Будто именно меня он зовёт в этот июнь. Обещая ждать по-настоящему, не отвлекаясь на кого-то ещё.
12
«Не поверю, что в ночном клубе может быть скучно»
«Ещё как может. Было бы гораздо интереснее, если бы ты скрасила мне вечер»
«И чем же?»
«Например, новыми фото»
«Доброй ночи, Паша»
«Э, нет. Стой!»
«Пока-пока!»
Я мельком пролистываю ночные сообщения, стоя в переполненном автобусе и прижатая к чужому плечу, даже не в силах спрятать улыбку. Она наверняка выглядит глупо, но мне всё равно.
Правда.
Утренний рейс, на котором все едут из посёлка в город, набит под завязку, поэтому я чуть скашиваю экран телефона, чтобы никто из местных не увидел ни строчки переписки. Ни единой буковки.
После прощания с Бессоновым разговор, разумеется, не закончился. Он не отпускал, а я не смогла отказать и поставить окончательную точку. Мы переписывались до двух часов ночи, пока я не уснула с телефоном в руках. Со мной такого раньше не случалось и, пожалуй, это многое говорит о моём настроении.