Пикает электронный замок. Щелчок, толчок двери — и тишина. Слишком непривычная после клуба. И какая-то неожиданно долгожданная.
Паша укладывает меня на кровать и учащенно дышит, не отпуская сразу. Я на мгновение задерживаюсь в его руках, прежде чем он убирает ладони. Простыня прохладная, подушка пахнет чем-то свежим, будто только что из стирки.
Несмотря на то, что реакции после коктейлей притуплены, я прекрасно осознаю — эта постель не моя.
— Почему ты принёс меня к себе? — спрашиваю я, глядя на силуэт Бессонова у окна и на то, как он медленно избавляется от футболки.
— Я не нашёл ключ в твоей сумке.
Меня будто током прошибает, потому что ничего из личных вещей я из клуба не забирала. Почувствовав это, Паша оборачивается через плечо и бросает:
— Кстати, она и телефон здесь. Можешь спать спокойно.
— Спасибо.
— Не за что.
— Я впервые перебрала с коктейлями, — зачем-то оправдываюсь.
— Да я заметил. В следующий раз будешь знать меру.
Щёлкнув пряжкой ремня, Паша уходит в ванную комнату — и вскоре я слышу, как за стеной шумит вода.
Звук ровный, успокаивающий, почти гипнотический. Не в силах бороться с усталостью, я снова погружаюсь в сон, но достаточно поверхностный, потому что то, как пружинит матрас за спиной, порождает странную смесь уюта и растерянности.
На коже выступают мурашки, когда Паша устраивается рядом, подминая под себя край одеяла.
— Раздеться не хочешь? — спрашивает в лоб.
— Зачем?
— Могу ошибаться, конечно, но это платье явно не создано для сна.
Это правда. Молния впивается в бок, а дышать в платье почти невозможно. Но просить Пашу помочь мне раздеться — последнее, на что я решусь.
— В прошлый раз, когда мы спали вместе, у тебя была эрекция, — тихо напоминаю. — Но я тогда была в пижаме, так что пережить это было проще. А вот остаться сейчас в одном нижнем белье — как-то слишком смело даже для моего состояния.
— Завтра она тоже будет, но придётся потерпеть, потому что спать на полу я не собираюсь, — заключает Паша, поворачиваясь и резко выдыхая мне в затылок.
25
Утро выдается сумбурным, но уже не таким неловким. Возможно, всё дело в тумане в голове, который до сих пор не рассеялся.
Паша действительно не соврал, когда сказал, что не нашёл ключ в моей сумочке. Понятия не имею, куда он делся, но, к счастью, ситуацию удаётся уладить на ресепшене. За небольшой штраф мне делают дубликат.
Когда я, наконец, попадаю в номер и остаюсь одна, отражение в зеркале совсем не радует. Волосы растрепанны, тушь осыпалась под глазами. Кожа бледная, а взгляд тусклый. Чужой.
Но времени на то, чтобы долго приводить себя в порядок, почти нет. Выручают только наспех принятый душ, пара мазков консилера и волосы, стянутые в тугой пучок.
Вещи я собираю судорожно, мечась по номеру и проклиная себя за то, что не собрала всё с вечера — и что вообще поехала в клуб.
Чем закончилось празднование, я предпочитаю не вспоминать, потому что пробуждение оказалось точь-в-точь как в первую ночь в гостинице. Одна общая кровать. Одно одеяло на двоих. Вроде бы однозначность происходящего, но при этом полная неразбериха в мыслях.
Правда, в этот раз — приличное расстояние между нами. Без прикосновений. Почти. Разве что незначительных. Паша явно старался держаться подальше, вероятно, запомнив мои пьяные замечания по поводу утренней эрекции. Как бы он не считал меня бесполой, но я живая. Я девушка, в конце концов.
К моему удивлению, я оказываюсь не единственной, кто опаздывает на посадку автобуса. Да и выгляжу не хуже других: кто-то явно только что выбрался из душа, а кто-то еле стоит на ногах. Часть команды приходится подгонять.
— Плохо? — спрашивает Бессонов, вставая рядом и сбрасывая сумку с плеча на асфальт.
Я опускаю глаза в пол, делая вид, что рассматриваю шнурки на кроссовках.
— Немного.
— Что-нибудь будешь? Воду? Кофе?
Не успеваю я кивнуть, как Паша уходит в гостиницу и возвращается уже с бумажным стаканчиком с крышкой. Я колеблюсь, но всё-таки беру. Это не латте и даже не капучино. Откровенно говоря, кофе не самый вкусный — без молока, без сахара, очень крепкий. Но после него становится гораздо легче. Во всяком случае, проясняется в голове и перестаёт шуметь в ушах.
— Спасибо.
Автобус задерживается, и кто-то из стоящих рядом шутит, что, похоже, и водитель тоже вчера немного перебрал.
Первые полчаса мы с Пашей обсуждаем, кто и во сколько вернулся в гостиницу, осторожно обходя острые углы.
Оказывается, среди команды были те, кто встречал рассвет на пляже, потом зашёл позавтракать — и сразу направился к месту посадки. А были и те, кто буянил в холле отеля, так что Бессонову пришлось выходить среди ночи и утихомиривать их вместе с Инной.
Когда разговор сходит на нет, я достаю телефон и наушники, чтобы послушать музыку. Все всплывающие уведомления смахиваю одним движением пальца.
— У тебя новый телефон? — вдруг спрашивает Паша, повернувшись ко мне.
Слова застревают где-то в горле. Взгляд — жесткий, разматывающий. В упор. Я не ожидала такого вопроса, поэтому не сразу нахожу, что ответить, перебирая в голове возможные варианты.
Айфонов у меня никогда не было. Тем более предпоследней модели. Я всегда выбирала что-нибудь попроще и подешевле, и это, конечно, бросается в глаза. Этим я и утешаю себя, пытаясь понять, почему Паша вообще зацепился за это.
— Да.
— Не замечал.
— Это вообще-то не мой… Свой я давно разбила. А этот — временно дала попользоваться Марина.
— Ясно.
Ответ резкий, как удар по стеклу. И тишина, которая наступает после, кажется вдруг слишком звенящей.
Когда из гостиницы выходит Лика, Паша отходит в сторону, общаясь со своими друзьями. Я смотрю на его профиль. На высокую фигуру. На прямую спину. Расслабленные плечи. Уверенные, нарочно неторопливые движения.
Думаю о том, что спать с ним в одной постели было уютно и почти невыносимо приятно. Каждая клетка моего тела на него реагировала. Даже на расстоянии. Даже сквозь темноту. Я чувствовала, что он горячий, как печка. Что стоит мне чуть-чуть податься в его сторону — и я обожгусь.
Прижав ладони к розовеющим щекам, стараюсь не прокручивать в голове возможные сценарии, что было бы, если бы я всё-таки разделась. Или позволила Бессонову сделать это за меня.
Заметил бы он сходство с фотографией? Попытался бы как-то сблизиться?
Я не жалею. Нет.
Но никогда об этом не узнаю. Потому что такие поездки случаются раз на миллион.
— Как только ты ушла в уборную, я сразу позвала Пашу, — без умолку тараторит Лика. — Мне показалось, вы близки. Не как пара, но… наверное, ближе. Вы же родственники, да?
— Да, почти. Спасибо, что позвала. Больше я на такие мероприятия — пас.
— Эй, почему?
— Лучше бы занялась обработкой ваших с Инной фото.
Автобус приезжает с сорокаминутным опозданием, но к тому времени уже все в сборе.
Дорога проходит на удивление быстро. Во всяком случае — быстрее, чем по пути к морю. Возможно, потому что я почти всё время сплю. А может, потому что возвращаться домой совсем не хочется, и от этого путь кажется короче, чем на самом деле.
Такси я вызываю заранее — ещё до того, как автобус подъезжает к университету. Поэтому забираю сумку, бегло прощаюсь и выхожу одной из первых.
К завтрашнему дню нужно успеть пересмотреть все фотографии, обработать их и отнести часть в редакцию. Материал о победе нашей сборной хотят выпустить как можно скорее.