Сами выходные проходят идеально. Жаркая погода и каркасный бассейн, что родители установили в прошлом году, очень этому способствуют.
Лежу на солнышке, потягивая прохладный лимонад, позволяю своей коже приобрести легкий золотистый оттенок и без умолку болтаю с мамой. Отец все больше времени проводит в доме за книгой и много отдыхает.
Готовим вместе с мамой полезную еду, обсуждаем местные новости и много смеемся. Узнав, что я так и не хожу больше на свидания, она всерьез угрожает устроить мне через выходные смотрины с еще одним сыном подруги. Тот вернулся из армии, и мое фото его заинтересовало.
— И откуда у незнакомого мне парня мое фото? — приподнимаю я бровь и смотрю на маму с осуждением.
— А что? — она пожимает плечами и невозмутимо нарезает салат. — Я переслала Маше, а она Ванечке.
— Ясно, — тяжело вздыхаю, но на маму это не действует.
— Мы с папой внуков хотим, — твердо заявляет она, и отец с дивана утвердительно кивает, отвлекшись от телевизора.
— Мне пока не до детей, — складываю руки на груди в защитной позе.
— Это потому что мужчины рядом подходящего нет. А вот появится, сама же маленького захочешь. Мы когда с Димой поженились, я сразу захотела. И вон какая красотка, глаз не оторвать. Но слишком скромная, — мама вздыхает, — и откуда ты такая в современном мире? Все девочки на свиданки, а ты шарахаешься. Не съедят тебя мальчики, а Ванечка так точно. Он Машина гордость.
— Я подумаю, мам, — откашливаюсь и опять лезу в телефон, где меня ждут звонки и сообщения.
Ройс, Лелес и Давид. Вот пожалуйста, мам…. от желающих отбоя нет. Твоей непутевой дочке осталось только выбрать.
Никому так и не ответив, переключаюсь обратно на родителей. Мы редко видимся, и побыть вместе хочется по максимуму.
Они дружно провожают меня на поезд в воскресенье ближе к вечеру и требуют, чтобы выбралась снова через пару недель. Слезно обещаю, душу обоих в объятьях и запрыгиваю в вагон. На душе становится легче, даже несмотря на предстоящую папину операцию.
До дома добираюсь ближе к полуночи и звоню в дверь Давиду. Насколько я помню, он любитель работать по ночам, так что разбудить не должна.
— Привет, — его глаза зажигаются, стоит ему меня увидеть. Не последнюю роль тут играет легкое белое платье с запахом и легкий загар, — отлично выглядишь. Как родители?
— Хорошо, — забираю из его рук ключи. — Спасибо за дверь. Как будто ничего и не было.
— Зайдешь?— он прислоняется к косяку и потирает пальцами заросший щетиной подбородок. — Поболтаем. У меня есть вино.
— Нет, — мотаю головой, — завтра утром на работу.
При мысли о ней хорошее настроение тут же улетучивается. Опять придется столкнуться с этой тварью Колесниковым лицом к лицу. Чтоб его!
— Удачи, — Давид как-то напряженно всматривается в мое лицо, — будут проблемы, скажи.
— Хорошо, — улыбаюсь ему на прощанье и заваливаюсь в квартиру. Еще не включив свет, вдыхаю потрясающий аромат, что появился в комнате, и удивленно щелкаю выключателем.
— О боже.
В гостиной на столе огромный букет белых роз. Такой же в спальне и на кухне.
Щеки начинает заливать румянцем. Мне никогда не дарили таких букетов. Прикасаюсь к упругим бутонам и не могу не улыбаться, слишком приятно и неожиданно.
Это, конечно, Давид. Больше вариантов нет. Только зря он это… мое отношение к нему чисто дружеское. Придется как-то это объяснить, чтобы парень не питал иллюзий. И обидеть не хочется — он так помог на самом деле, выслушал и поддержал.
Жаль будет, если обидится и мы больше не будем общаться.
С таким сумбуром в голове отправляюсь в постель и долго не могу уснуть. Вот как так моя жизнь свернула в никуда?
Двадцать четыре, а я все еще одна. И даже мысли о том, что с мужчиной у меня может что-то сложиться, не проскакивает. А дети? Этот вопрос вообще не про меня.
Откуда-то приходит мысль, что вообще-то можно сделать ЭКО и получить ребенка. А что такого? Я смогу накопить. Это перед мамой я хорохорилась, что ребенка не хочу. А на самом деле иногда о детях думаю, особенно когда Мила начинает показывать фотографии своего счастливого семейства.