— Это одна из них?
Сама девушка очень красива. Черты лица тонкие и идеально симметричные. Глаза большие, серые, с поволокой. Губы нежно-розовые и пухлые. Светлые волосы мягко спадают на хрупкие плечи. Все портит выражение лица, и я мгновенно определяю сходство. Это точно дочь Колесникова.
— Яна, успокойся пожалуйста, — Лелес поднимается. — Зачем ты приехала?
— Мама позвонила, — ее взгляд наконец отпускает меня и сосредотачивается на нем, — рассказала, что за чушь ты нес. Какие вопросы задавал. Ты совсем спятил, Захар? Кому поверил? Вот этой? — в мою сторону указывает палец с аккуратным розовым маникюром.
«Вот этой». От пренебрежения в ее тоне становится неприятно. Я и другие девочки… мы что, не люди?
— Отец в больнице, он даже ответить ничего на всю ту грязь, что вокруг него развели, не может, — голос у нее срывается.. В чем-то я ее понимаю. Для нее Семен — отец, человек, которого она любила с детства.
Сволочь он, в погоне за своей похотью столько жизней разрушил. Дети, жена. Это ведь самые близкие, как они переживут все это?
— Мне очень жаль, что у Вас такой отец, — говорю тихо.
— Тебе жаль? — Яна повышает голос и подлетает ко мне. — К черту иди со своей жалостью. Лучше признайся, что соврала. Что, денег захотела? Так вот, ни хрена ты не получишь. Захар тебя уволит. Всех вас.
— Яна, перестань говорить за меня, — мужчина осторожно берет ее за плечи и разворачивает в сторону небольшого дивана, что стоит вдоль стены.
— Захар, — не слушая его, Яна стряхивает его руки и разворачивается к нему лицом, — мы твоя семья, ты нам должен верить, а не этим шлюхам. Они же компенсацию за свои обвинения хотят? Теперь же это можно… харассмент, да? Совсем страх потеряли.
— Я пойду, — встаю, поскольку дальше смотреть на нее не хочу.
— Потом договорим, — слышу слова Захара мне вслед.
— Захар, родной, я что, больше ничего для тебя не значу? — всхлипы Яны становятся все тише по мере того, как я двигаюсь к двери. Не оборачиваясь, открываю ее и выхожу вон.
Вот значит как, Захар встречается с Яной Колесниковой. Интересно, почему на работе об этом никто не знает? Семен обычно любил прихвастнуть чем-нибудь этаким, новой покупкой или важным знакомством. О рыбалке с отцом Захара упоминал или как вместе куда-то семьями выбирались. А про Яну и Лелеса молчал. Он что, сглазить боялся?
— Сочувствую, — секретарша Люба выглядывает из-за монитора, — она меня чуть не придушила.
— Милая девушка, — качаю головой и направляюсь на выход.
— Вера, ты имидж сменила? — раздается вдогонку. — Я вас с Захаром Петровичем утром видела, вы вместе приехали.
— Он просто меня подвез, — оборачиваюсь на нее, — ничего такого.
— Ну конечно, — она забирает из принтера несколько распечатанных листов бумаги, — чай, утром подвез, новое платье. Бывает.
— Да блин, — бурчу себе под нос и выхожу из приемной.
Точно придется увольняться. Люба известная сплетница, и скоро все будут думать, что между мной и Захаром что-то есть. А у него вообще все непросто. Невеста Яна, ее отец. И думать не хочу, как он это разрулит. Не бросит же ее из-за всплывшей правды?
Чувствую укол в сердце. Мысль, что они могут расстаться, совсем меня не огорчает.
В отдел возвращаюсь потерянной и пытаюсь взяться за работу. В голове месиво из оскорблений Яны, трепетных интонаций в ее голосе, когда она называла Захара родным, и моей ревности, которая вспыхивает помимо воли. У меня на этого человека никаких прав, так откуда собственнические чувства? От досады хочется даже всплакнуть.
«Верунчик, ты как?»
Усмехаюсь. Аня всегда чувствует, когда нужна мне.
«Не очень. Хочу развеяться»
«RedLine, 20:00. Дресс-код — красное»
«До встречи»
В красном так в красном. Откладываю телефон и оставшееся до конца рабочего дня время просто выжидаю. Звонки прекратились, будто в Москве канцтовары временно стали никому не нужны.
Рабочее место покидаю ровно в пять часов вместе с Милой. Она без умолку болтает о детском садике для ребенка, и это хотя бы немного отвлекает меня от того, что Захар усаживает в свою машину Яну.
«Черт, Вера, просто не смотри на них. Не трать свои нервы!» — ору на себя мысленно и спешу к такси, которое вызвала заранее.