На кухне варю крепкий кофе на двоих. Одну порцию глотаю сразу, вторую в термокружку, чтобы пить по дороге на работу. Главное, продержаться до появления на рабочем месте, там буду глушить кофе в комнате отдыха. Колесникова нет, так что страх перед начальством меня больше не посещает. Временная замена — просто лапочка.
За пятнадцать минут до выхода в зеркало приходится посмотреться. Выдыхаю, жмурюсь, заглядываю.
— В принципе, не все так страшно, — скриплю своему отражению и собираю волосы в хвост. Чтобы скрыть следы помятости, прохожусь по лицу прохладным скребком гуаша и наношу плотный тон. Немного туши, нежно-розовые румяна и блеск. Из одежды — юбка мятного цвета до колена и белая рубашка. Вместо туфель на каблуках, на которые я встать не смогла, босоножки на платформе.
У самых дверей дую в ладошки и принюхиваюсь. Не хватало только с перегаром спалиться. Вспоминаю, что в сумочке упаковка мятной жвачки, и окончательно успокаиваюсь. Выживу.
На лестничной площадке долго смотрю на дверь Давида. Стыдно перед ним, что ему пришлось увидеть меня в таком виде. И как я ему теперь в глаза смотреть буду? Что он вообще обо мне думает?
Вздохнув, отправляюсь на работу. Сегодня на такси, ибо метро я не переживу. Вообще, мне начинает очень нравиться идея ездить на машине — ни тебе лишних людей, ни запахов, ни разговоров. Только прохлада кондиционера, приятная музыка и молчаливый водитель. Надо бы подумать о правах.
У офиса замечаю машину Лелеса, значит, он уже на месте. Это к лучшему, потому что в холле мы уже не столкнемся. Нам вообще лучше видеться как можно реже. В первую очередь, для меня.
Похоже, меня, как и Аню, угораздило вляпаться. Только, в отличие от нее, не так сильно, и я не подходящего мне мужчину из головы выкинуть смогу быстро. Главное — прекратить общение. С глаз долой, и все такое….
Приземляюсь за свой стол, сумочку бросаю в нижний ящик.. Подмигиваю Миле и всем своим видом стараюсь изобразить, что мне совсем не плохо и я не умираю.
В сумочке входящими сообщениями разрывается мобильный. Брать и смотреть страшно, вариантов может быть много, и ни один из них ничего хорошего мне не сулит.
Первыми открываю сообщения от Ани. Там ожидаемо куча гневных смайликов, слова с десятком ошибок в каждом слове. Ощущение, что она с закрытыми глазами набирала. И заверение, что со мной она больше никуда и никогда не пойдет. Ожидаемо, конечно… Извиняюсь перед ней как могу и шлю мемы с виноватыми котиками.
Чуть позже приходит фото от Ройса. Там мои трусики, пустая бутылка из-под шампанского и его ладонь. Крупная, красивая, с длинными пальцами и ухоженными ногтями.
«Ты сладко пахнешь похотью и шампанским. Хочу тебя, Адель. Напиши цену»
Цену ему… Тяжело вздыхаю и выпиваю еще одну таблетку от головной боли. Если честно, я думала, он не поедет. Ну нафиг тащиться за трусами в бутылке в какой-то бар. «RedLine» работает до трех, так что он очень оперативно туда смотался. Я ему часов в двенадцать писала в последний раз. Или даже позже.
Прикрываю глаза и опять слышу его возбуждающий хриплый шепот. Дал же бог мужику такой голос мне на погибель. Даже двум, учитывая, что у Ройса и Захара они похожи. Или мне опять кажется и я принимаю желаемое за действительное. Хотела бы все это от Захара слышать, вот и спроецировала. Хотя и Ройс хорош. Оба, короче.
«Надеюсь, ты не забыла о своем обещании», — пришло от Давида.
Обещание, значит. Кладу локти на стол и пальцами интенсивно растираю виски. Натужно пытаюсь вспомнить всю нашу с ним встречу. Что-то точно наобещала. Только вот что? Он нес на руках мое бренное тело, говорил о красивых платьях и — точно! Звал на свидание! А я и согласилась, ведь с ангелом не встречалась еще ни разу. Прямо так ему и сказала.
Стыдно, Вера!
«Извини за вчерашнее и спасибо, что помог»
«Суббота. 19.00. Место сообщу позже»
— Ох, — откладываю телефон. Ходить с Давидом на свидания у меня в планах не было…
Тоскливо смотрю на монитор, где висит наполовину сделанный отчет, и закрываю файл. Завтра.
— Пойдем попьем кофе, — киваю Миле на комнату отдыха, где пасется половина отдела. Все вышли на пятнадцатиминутный перерыв. Машу ей шоколадкой как самым серьезным аргументом.
— Идем, — тут же соглашается она, бросая работу. — Вера, ты что такая бледная сегодня?