— Это потому, что ты властных мужиков не любишь, — прикусив губку, Милка закатила глаза. — А ты представь — он как прижмет, как шепнет на ухо своим хрипловатым низким голосом: «Мила, пройдемте в мой кабинет, поговорим о ваших опозданиях»… Ох, Верка, у меня в трусах сразу болото.
— Носи с собой запасные для таких случаев, — рассмеялась я в кружку и допила кофе, прихватив немного гущи. Поморщилась и перевернула кружку на блюдце. — Вот смотри, что тут у меня?
— Зонт? — наклонилась над моим художеством Милка и принялась крутить блюдце в разные стороны.
— К дождю, значит, — я отправилась к раковине мыть за собой чашку и сразу напряглась, заметив краем глаза, как открылась шире дверь.
— А работать в рабочее время у нас уже не принято? — Колесников собственной персоной возник на пороге. Колотит от одного его вида: одутловатое красное лицо с сеткой вен, тяжелые веки, глубокие морщины и огромная залысина. Объемный живот, который он носит перед собой как драгоценность, и руки с сухими изломанными ногтями.
Он поправил на себе выглаженный старательной и слепой женой костюм и вплыл в комнату отдыха. В помещении сразу стало душно и захотелось выйти. Ненавижу таких, как он. Вообще любое принуждение ненавижу и не воспринимаю. — Милка, чего сидим? На рабочее место, быстро.
— Хорошо, — она опустила глаза и, бросив на меня сочувствующий взгляд, медленно вышла. Понимаю ее: с мужем и маленьким ребенком, да еще в съемной квартире, за хорошее место держаться надо, с начальством пререкаться не будешь.
— Я тоже пойду, — грохаю кружой о металлическую раковину и быстро разворачиваюсь. От понимания, что Колесников надвигается на меня, сердце начинает тарабанить как дурное, а ноги превращаются в вату.
— Задержись, — подступив ко мне вплотную, начальник цокает и хватает мои очки за дужку на переносице, стаскивая их с лица. — Зачем такой красотке это уродство? Давай я куплю тебе новые, — и взгляд свой на моих губах задерживает, — или лучше линзы.
— Я сама, — цепляюсь руками за раковину позади себя и смотрю куда угодно, только не на него. Старый хрыч, тварь конченая. Как можно так нагло лезть к молоденьким? Неужели не понимает, что им как минимум противно до рвоты.
Колесников двигается ближе, ставя руки по обе стороны от меня, и подается чуть ближе, обдавая резковатым неприятным запахом изо рта:
— Верунчик, давай уже не будем играть в эти игры. Тебе нужна нормальная зарплата и должность в экономическом отделе, а мне компания на выходные.
— Пусть ее вам жена и составит, — сжимаю зубы и смотрю ему прямо в глаза.
— Валя едет на дачу, — он морщится, — а я не люблю это дело, знаешь ли.
— А что любите? — криво усмехаюсь и отклоняюсь от него как можно дальше.
— Таких милых пташек, как ты, — он проводит губами по моему виску, и меня срывает. Толкаю его в грудь, и Колесников от неожиданности опускает руки.
— Вы с ума сошли, — отступаю к двери спиной, — это домогательство.
— Ой ли, — он разворачивается ко мне, обозленный, — да плевать. Никому до этого дела не было, нет и не будет. Захарка хороший мальчик, меня ни за что не тронет. А вот насчет тебя, Верочка-конфетка, не уверен. Не глупи, а то вылетишь отсюда, как пробка из бутылки.
— Не угрожайте мне, — добираюсь до двери, — я же Вам в дочери гожусь, неужели не стыдно?
— Блядь, ну ты и дура, — он вздыхает, — работай иди. Еще поговорим, когда у тебя мозги на место встанут.
Выхожу из комнаты отдыха и на автомате отправляюсь на свое место. От бессилия хочется рыдать. Милка шлет мне в чат кучу сочувствующих смайликов и забирает себе мой рабочий звонок, давая прийти в себя.
Бросаю взгляд на мобильный, что горит сообщениями, и быстро просматриваю их, чтобы немного отвлечься.
Алекс: «На вечер приват с 20 до 22. Ройс — ?»
Я: «Хорошо»
Еще раз перечитываю сообщение и выдыхаю уже свободнее. Восемь вечера. Ройс.
Вот там я точно смогу расслабиться. Потому что у моего грязного хобби есть одна замечательная особенность — там действуют только мои правила.
Глава 03
В конце рабочего для быстро сгребаю вещи в сумочку и отправляюсь на выход. Милке и Веронике на прощанье улыбаюсь. Обе отличные девчонки, несмотря ни на что, только они и разряжают напряженную атмосферу, царящую в нашем отделе.