Захар отвлекается на звонок во входную дверь и по-хозяйски направляется к ней. Забирает у доставщика два больших пакета и расплачивается.
— Похоже, ты очень голодный и опасность действительно есть. Тут по кускам целый олень запакован? — пробегаюсь глазами по пакетам в его руках.
— Тут ужин, — он проходит в кухню и ставит один пакет на стол, быстро моет руки, — надеюсь, ты любишь роллы. На большее моей фантазии не хватило. Во втором пакете продукты на пару дней. И не говори ничего, мне твоих поджатых губок и возмущения в глазках достаточно.
— Властный пирожок и есть, — выпаливаю ему в ухо и обхожу Захара по кругу, чтобы достать из шкафчика тарелки, пока он распределяет продукты по полкам в холодильнике.
— Властный пирожок? — его плечи начинают ходить ходуном. Захар закидывает в холодильник лоток с яйцами и закрывает ладонью лицо. — Боже, Вера.
— Это не я придумала, — шуршу пакетами и раскрываю пластиковые коробочки с роллами. Выглядят они очень аппетитно, особенно учитывая, что последние дни я почти не ела на нервах, — но кто, не скажу.
— Я и так знаю, — расправившись с пакетом, мужчина невозмутимо присаживается за стол и наблюдает за процессом перемещением роллов. Быстренько утаскивает один и отправляет себе в рот, — Мила, подружка твоя. Она так смотрит, что я иногда боюсь: зажмет меня где-нибудь в темном коридоре.
— Ходите осторожнее, Захар Петрович, все возможно, — прыскаю от смеха.
Мы перемещаемся в гостиную, и я дополнительно приношу лед, несмотря на возражения Захара. Подсаживаюсь ближе и прикладываю к его руке.
— Ты к врачу ездил? — с сомнением смотрю на ладони, где на костяшках есть немного запекшейся крови.
— Не успел, — Захар подкладывает под спину небольшую подушку и расслабляется на диване, позволяя за собой ухаживать.
— Я бы протерла перекисью на всякий случай, — поднимаюсь на ноги и отправляюсь в ванную, где у меня хранится аптечка. Возвращаюсь и осторожно протираю ранки на руках и скулу.
Передаю ему тарелку и соус, сама присаживаюсь на безопасном расстоянии и тоже принимаюсь за еду. Ем медленно, постоянно на Захара поглядывая.
За ним вообще очень интересно наблюдать. Большой, мужественный, плавный в движениях и немного непривычный в обычной одежде. Не осилив и половины своей порции, принимаюсь опять за вино.
На языке вертится вопрос, который не дает мне покоя с момента нашей с ним встречи в отеле. Знаю, буду мучиться, пока не узнаю ответ, поэтому решаюсь.
— Захар, ты же скажешь правду? — постукиваю ноготками по бокалу.
— Конечно, — кивает и, оставив пустую тарелку и палочки на столике, туда же отправляет окончательно растаявший и превратившийся в пакете в воду лед. Разворачивается ко мне. Рука едет по спинке дивана, сгибается в локте, и кулак подпирает щеку. Мужчина смотрит на меня внимательно.
— Алекс уволил меня потому, что ты его попросил? — внимательно впиваюсь лицо Захара взглядом.
Он улыбается и двигается ближе. Перекладывает мои ноги к себе не колени.
— Не просил, — мужские пальцы сминают одну мою стопу, делая немного больно и приятно, — я ему заплатил.
— Ты, — прикрываю глаза и пытаюсь выдернуть ногу из захвата, — права не имел.
— Все равно, — Захар пожимает безразлично плечами и ведет ладонью по голой коже, сжимает лодыжку, доходит до колена, — я твое развратное хобби прикрыл раз и навсегда. Хватит, Вера, тебе это не нужно. На помощь отцу у тебя есть, если не хватит, я дам еще.
— Не думай, что ты меня купил, — ставлю бокал на стол и скрещиваю руки на груди.
— Я просто сделал то, что было нужно, — Захар дергает меня за ногу на себя и перемещает на свои колени. — Ты запуталась, малышка, — меня обволакивает теплом его тела, мужские губы оказываются на шее и прокладывают там дорожку поцелуев до уха. На бедро опускается приятная тяжесть его ладони, и я задыхаюсь. Ткань платья едет вверх, губы Захара на моих губах. Сама я робко обнимаю его за шею и отвечаю на поцелуй.
Я хоть и упрямая, но не дурочка. Его поступок — самый настоящий мужской. Захар хотел меня вытащить — и вытащил.
— Вера, хочу тебя, — шепчет в губы нетерпеливо и вжимает в себя. Попой чувствую, что он опять на взводе.
Мысли мечутся между «да» и «страшно». В руках Захара я постепенно начинаю склоняться к первому, но все портит настойчивый звонок в дверь.