— Ты смелый, спас людей и себя тоже. Ты молодец, — восхищаюсь им. — Я совсем не такая, Захар, жуткая трусиха. Когда мне страшно, теряюсь и становлюсь деревянной. Я бы не справилась ни за что.
— У тебя есть я, — он сцепляет руки, пряча меня словно в коконе, — буду спасать, если ты позволишь.
— Уже. Спасибо, что Алекс меня уволил. Давно надо было, но я все не решалась.
— Пожалуйста.
— Тебя не коробит, что я у него работала? — задаю этот вопрос и страшусь услышать ответ. Это была не реальная проституция, но все же.
— Мы встретились там, Вера. Так что ханжество здесь неуместно. Вопрос закрыт, — говорит так, что я сразу верю.
— Хорошо.
— Но к тебе никто, кроме меня, больше не прикоснется. Никаких видео, фото и переписок тоже. Я ревную. Сильно.
Киваю, закрываю лицо ладонями и с силой тру. Мы открываемся друг другу и обнажаем свои души и мысли. Этот день стал для меня поворотным. В момент, когда я поняла, что могла потерять Захара, до меня, наконец, дошло. Хватит топтаться на месте и бояться всего и всех. Пора жить. Есть только этот момент в настоящем, его важно ценить. Прошлое нужно отпустить. И я смогу сделать это только при условии, что больше не буду молчать.
— Ты правда хочешь знать? Ну, что произошло со мной. Ты спрашивал.
— Хочу, — отвечает просто и затихает. Его руки сжимают меня, поддерживая. Шумно вдыхаю. Рассказать не так и сложно на самом деле. Ужасно только, что отстраниться не получается; весь этот кошмар опять тянется ко мне своими липкими лапами и прокручивается в голове, и я переживаю все снова в мельчайших деталях.
Глава 24
— Это случилось в начале одиннадцатого класса. Занятия только начались, уроков мало, и я много времени проводила у Даши. Мы слушали музыку, болтали о мальчиках, рисовали красивые дневники. Ну знаешь, где есть двадцать вопросов. Ты даешь его всем своим одноклассникам, они отвечают. Потом клеишь туда общие фотки, пишешь памятные пожелания и хранить на память.... Вот, мы их делали и увлеклись, засиделись допоздна. Я хотела домой быстрее и решила срезать через парк. Шла быстро, почти бежала, потому что скоро должен был начаться дождь.
Замолкаю и перевожу дыхание. Чувствую Захара за собой. Такой большой и сильный, с ним не страшно даже в черном аду собственной памяти.
— На аллее было светло, так что не страшно. Я дошла почти до половины, и там были они. Сидели на лавочке и пили пиво. Просто парни, на той лавочке они часто сидят, — чувствую, как потихоньку мрак опять начинает наползать на меня, как врезаются в мою плоть его острые когти. — Я хотела просто пройти мимо, но один перегородил дорогу и начал предлагать посидеть с ними. От них пахло алкоголем. Я пыталась отказаться вежливо, но он не пропускал, а второй подошел сзади. Он схватил меня за талию и рассмеялся: "Попалась". Мне так страшно стало, я словно оцепенела. Вокруг никого. Растерялась, а он взял и закрыл мне рот рукой. В кусты потащили и начали раздевать. Шептали, что мне понравится, что они классно трахаются. Я плакала, я просила, но им было плевать. Они совсем пьяные были. Лапали меня везде, пальцы свои засовывали и так радовались, когда поняли, что я девственница. Ругались, кто первым будет.
Глаза застилает пеленой слез, и я перестаю видеть озеро перед собой. Оно плывет и превращается в черное, грязное небо. В ту ночь не было даже луны: все затянуло в ожидании дождя, и тяжелые облака закрывали собой звезды. Небо рассекла сеткой молния, и я увидела их нечеловеческие, искаженные похотью лица. Точно знала, чувствовала, что не остановятся.
Я пыталась отпихнуть их от себя, барахталась под ними, царапая спину острыми ветками и осколками разбитых бутылок. Все руки были в земле и вырванной с корнем влажной траве.
— Один даже успокаивал, что это будет наш секрет и они никому не расскажут. В какой-то момент я просто смирилась, закрыла глаза и решила, что перетерплю, будто не со мной. Не со мной, только бы выжить. Дома мама и папа, они меня ждут и так любят. А я их. Мне кажется, я молилась, так просила бога, чтобы помог, чтобы спас. Бог не пришел, вместо него появился прохожий с собакой. Он услышал возню в кустах, подошел, собака залаяла, сорвалась и вцепилась в ногу одному из парней. Он испугался и ослабил хватку. Я вывернулась, укусила за руку того, которой мне закрывал рот, и закричала. Спаслась.
— А эти парни?
— Убежали, — горько усмехаюсь. — Я думала тогда, что все закончилось, но все только начиналось. Дело в том, что я их знала. Мы не дружили и не общались, просто учились в параллельных классах. Они потом подошли в школе на перемене, рассматривали меня. До сих пор помню их липкие и жадные взгляды. Я пригрозила, что заявлю на них, а они рассмеялись, мол, не на что заявлять. Они же мне ничего не сделали.