— А в детстве? — прикусываю губу, понимая, что мне Захара становится немного жаль.
— Няни и репетиторы. Мама вообще не склонна была тратить время на игры и занятия со мной. Ей было скучно. Она быстро уставала, раздражалась и сдавала меня нянькам. Сейчас нам гораздо комфортнее вместе.
— Вырос и тоже стал взрослым, — обхожу стол и обнимаю Захара со спины. Обвиваю его шею руками и чмокаю в темную макушку.
— Да, — он ловит мои ладони и целует пальчики, — думаю, вырос я лет в девять. Перестал играть со сверстниками, ударился в учебу, хотел соответствовать родителям. Тогда же и получил свою кличку. Дети перестали находить со мной контакт, сторонились немного, дразнили.
— Мне жаль, — трусь о его макушку носом.
— Я заменил их на репетиторов и нянек. С ними было интересно и удобно. К тому же это все был нанятый персонал, так что дразнить не смели. Просто мило улыбались и спускали мне с рук шалости.
— Шалил?
— Когда становилось совсем скучно. Мазал клеем стул преподавательницы иностранных языков. А историку в портфель наваливал пену для бритья. Со сверстниками начал общаться нормально в старших классах и универе. Так что не совсем все плохо было.
— М-да. Не понимаю, чем тебя привлекла я?
— Ты совсем непохожа на мой обычный круг общения. Плевать Адель на мое мнение хотела. Дула губки и смеялась, отправляла лесом, когда надоедал. Непривычно, знаешь ли. Бодрило.
— Оу, — прикрываю рот ладонью и забираюсь на услужливо подставленные коленки, — а чем понравилась Вера?
— Тоже слала меня лесом. Но уже по-другому как-то. Стеснялась, смотрела с интересом и все равно слала. Обольщала кружевным лифчиком с торчащими сосками.
— Мне было холодно, — прерываю это пламенную речь, — а ты ворвался.
— А что мне, под дверью стоять надо было, когда моя девочка оказалась так близко?
— Сказал бы.
— Ты бы сбежала, я это сразу понял. И наряд твой, мягко говоря, странный, меня заинтриговал.
— Была причина, сам знаешь, — хмурюсь, вспоминая своего бывшего начальника. — Кстати, как там Колесников?
— Все еще в больнице, — Захар кривится, — еще месяц или два будет восстанавливаться. И получится ли сделать это до конца, неясно.
— А его семья, они простили? — спрашиваю с замиранием сердца. Ненавижу этого козла, он все заслужил. Но дети, жена. Как им дальше со всем этим жить?
— Нет. Люда попросила у меня помощи с переездом. У нее брат в Израиле, сможет позаботиться о ней. Яна и Святослав взрослые, будут справляться сами.
— Он остался один.
— Заслужил, Вера. Извини, — спустив меня с колен, Захар вытаскивает телефон из кармана брюк и направляется к выходу, — через пару минут вернусь.
— Хорошо, — растерянно смотрю ему вслед. Звонить могут только по одному поводу. Неужели нашли?
Захар прикрывает за собой входную дверь и долго разговаривает, иногда посматривая на меня через большое окно. Он явно злится и на взводе.
— Мы уезжаем прямо сейчас, — возвращается, хлопая дверью, — у тебя три минуты на сборы.
— Хорошо, — не спорю с ним. Бегу наверх и беспорядочно бросаю в пакет наши вещи. Забираю сумочку с документами. На первый этаж спускаюсь через ступеньку, — поехали?
— Да, — Захар опять на телефоне, — иди в машину.
Механически переставляю ногами и оглядываюсь, слушая, как мужчина матерится в трубку.
— Этот больной ублюдок ее не получит!
«Ее» — фирму? Этот сумасшедший хочет «Элефант» Захара? Не понимаю. Неужели сейчас реально отжать бизнес? А его отец? Почему не помогает? Голова болит от предположений, проносящихся в голове. Отцу все равно? Быть не может, он же Захару помогает, доверяет. Что вообще происходит?
— Все, пока, Сергей. Связи не будет дня три. Ищите! — заканчивает разговор и швыряет телефон в стену, отчего тот разлетается на кусочки.— Блядь!
— Захар, все так плохо? — меня сковывает страх. — Может, тебе уехать за границу лучше?
— Тебе долго делать выезд, отследят.
— Я останусь, — ставлю пакет с вещами на пол и стираю ладонями выступившие слезы, — уеду к родителям, — вихрем налетаю на Захара и цепляюсь за него.
— Не вариант, Вера, — он перехватывает мою руку и ведет к машине. По дороге забирает пакет с вещами и усаживает в машину, словно ребенка. У меня от напряжения опять все тело потряхивает, даже ремень застегнуть не получается.