— Поедешь, — он разворачивается, хватает меня за локоть и тащит дальше, — если действительно хочешь, чтобы твоя ошибка жила.
— Давид, о боже, — перед моими глазами проносятся два покушения на Захара. И еще одно на Колесникова. Это ведь я сама Давиду о приставаниях рассказала. А он наказал за меня. Но Захар! — Ты чуть не убил его и еще двоих, которые ему под колеса на парковке чуть не попали. Ты сошел с ума!
— Тише, Вера, — Давид останавливается и на секунду замирает, закрыв глаза, — тебе нужно успокоиться. Послушай, твой Захар тоже не святой. Он умеет действовать грязно. Его люди ищут меня, и что-то мне подсказывает, что не просто поболтать.
— Полиция...
— Никакой полиции, Вера. Мы разберемся с Захаром сами.
От очередной новости, обрушившейся на меня, мне дурно. Органы не в курсе? Захар и Давид разбираются сами? Как это? Неужели покушение на парковке можно было замять? Что Захар собирался делать с Давидом, когда найдет? Кто тот Сергей на самом деле? Я думала, он из какого-то подразделения полиции, возможно секретного. Чувствую себя слепой дурой.
— Сами? Вы оба спятили, — спотыкаюсь на шишке и вскрикиваю от боли. Выругавшись, Давид просто берет меня на руки и несет дальше. На вид он никогда не казался слишком мощным. Но сейчас несет как пушинку.
— И у нас был для этого отличный повод, — его лицо рядом с моим, и меня опять настигает неожиданный поцелуй. — Как я скучал по тебе, Вера. Представить себе не можешь. Алекс тоже получил свое за то, что убрал меня из твоей жизни.
— Что ты с ним сделал? – во все глаза смотрю на довольного улыбающегося Давида.
— Стер все его базы данных, а моделям послал предупреждение. Если будут работать на него, опубликую записи из комнат.
— Ты уничтожил его бизнес?
— Да, — отвечает он легко, словно мы тут о чашке кофе говорим или о вечерней прогулке, — и с Захаром будет то же самое, если начнет нас преследовать. И ему, и его папаше.
— Господи, — закрываю глаза и утыкаюсь лицом в черную рубашку, — и все из-за меня. Давид, истинных пар не бывает. Это все бред!
— Знаю, малышка. Терапия мне помогла, и с религией я завязал. Но штука в том, что о тебе забыть все равно не смог. Пришлось искать.
— Псих, — ударяю кулачком его в грудь.
— Мне это жить не мешает, — Давид ставит меня на ноги рядом со своим ягуаром и щелкает брелком сигнализации.
Смотрю на него и качаю головой. Никуда я ехать не хочу!
Резко разворачиваюсь в сторону леса и бегу сломя голову. Ногам опять больно, но я стараюсь не обращать на это внимания.
— Вот что с тобой делать, Вера? – настигнув метров через двадцать, Давид прижимает меня к земле и быстро дышит в ухо. Руки опять меня лапают. — Хочу тебя прямо здесь, блядь. Но нет времени.
— Пусти, — отбиваюсь, но силы явно неравны. Давид забрасывает меня себе на плечо и опять тащит к машине. Заталкивает на пассажирское сиденье и пристегивает.
— Тебе просто не хватило времени, чтобы узнать меня. Захар его украл. Но когда мы отсюда выберемся, ты его забудешь, а я буду рядом.
Бред! Давид совсем спятил. Не знаю, что там была за терапия у него, но явно толку ноль.
Он садится за руль и блокирует центральный замок. На меня смотрит опять с улыбкой. Нажимает на газ, позволяя машине сорваться с места. Из-под колес летят пыль и шишки, позади остается маленькое уютное место, где мне было хорошо. Страшно подумать, куда Давид собирается меня тащить и что будет со мной делать.
Я уже поняла, что у него достаточно денег и мозгов, чтобы спрятаться от Захара. И меня спрятать. Давид выследил нас в предыдущем месте, поэтому мы уехали. И здесь тоже. Улучил момент, выкрал меня. Боже, что дальше?
— Куда мы едем? – поджимаю голые ступки и обнимаю себя руками. Влажные волосы холодят кожу.
— Тебе понравится, — Давид включает обогрев и продолжает вести машину по проселочной дороге. Я же жадно всматриваюсь в обе стороны дороги, надеясь, увидеть внедорожник Захара. Деревья мелькают с бешеной скоростью, в просвете все чаще виднеется голубой проблеск воды. Тут река рядом и, насколько я помню, Захар говорил, что тянется она на много километров. Мост далеко справа.
Мы выворачиваем с заносом на гладкий асфальт, и в зеркале заднего вида мелькает внедорожник. Я дергаюсь и перевожу взгляд на Давида, который становится мрачнее тучи.
— Остановись, пожалуйста, — сжимаю кулаки и упираю их в колени, — пожалуйста, Давид. Я его люблю! Отпусти меня!