Я не сопротивляюсь, когда он снимает с меня одежду и включает теплую воду. Раздевшись, забирается ко мне и закрывает за нами дверцу. Мы оказываемся друг напротив друга. Захар внимательно всматривается в мое лицо и проводит по щеке большим пальцем.
— Все будет хорошо, слышишь?
— Ты врал, это был Давид все это время. Проблемы были не у тебя, а у меня.
— У меня они тоже начались, когда я стал у Давида на пути. Он псих, Вера. Даже справка есть о его нестабильном состоянии.
— Он казался нормальным, — опускаю лицо, когда струи окончательно заливают его.
— Давид умный, очень, — Захар взял с полки банку с шампунем и выдавил немного себе на ладонь, — прежде чем жалеть его, Вера, вспомни. Он чуть не убил меня. И попробовал бы снова, если бы понадобилось, не сомневайся.
— Я это знаю, — упираюсь ладонями в горячую грудь перед собой и рассматриваю свидетельства попыток Давида добраться до Захара. Синяки, ссадины, кровоподтеки покрывают все его тело, особенно левую сторону. Ей досталось больше всего при прыжке из машины.
Захар прав, но мне не лучше. Мысль, что я стала убийцей, не дает покоя.
Вымыв меня и себя, Захар заворачивает меня в халат и накидывает себе на плечи такой же.
Он проводит меня в гостиную, где я сажусь на широкий диван, и приносит кофе вместе со стопкой коньяка.
— Выпей, — не слушает моих вялых возражений, вкладывая рюмку мне в руку. Опрокидываю в себя янтарную жидкость и морщусь. Тепло разливается по телу, заставляя немного расслабиться.
На автомате пью кофе, но еду, которую ставит передо мной Захар, впихнуть в себя не получается. Мой взгляд приклеен к телефону на столе. Он звонит где-то через час, и мое сердце замирает.
— Да, — Захар снимает трубку.
Он долго слушает, хмурится и смотрит на меня. Повесив трубку, выдерживает короткую паузу.
— Этот сукин сын жив.
— Что? — подрываюсь на ноги.
— Ремень безопасности отстегнут, дверь открыта. Когда я тебя вытаскивал, все мутно было. Машина ехала по дну, там ил. Я открыл твою дверь, схватил за руку и потащил, что там в салоне с Давидом, не видел.
— Мы были недалеко от берега.
— Пока я тебя вытащил и доплыл до берега, машину уже отнесло течением на глубину. Прости, Давид не тот человек, ради которого я бы стал рисковать.
Не получается Захара осуждать, но и не радоваться тому, что Давид, возможно, жив, не могу. Да, течение, но он сильный, я знаю. Он должен был справиться.
Никогда больше не хочу видеть Давида, но хочу, чтобы он жил. Не могу взять на себя вину за его смерть. Я этот грех не потяну.
— Если он объявится снова, — Захар оказывается рядом со мной, — я церемониться не стану.
— Не объявится, — мои губы дергает легкая, усталая улыбка. Еще по взгляду Давида в той машине я поняла, что это конец. Мои слова и поступок… они все перечеркнули.
— В любом случае, с тобой будет ходить охранник, пока меня не будет рядом.
— Захар, это слишком, — опускаю глаза и начинаю теребить пояс халата.
— Не навсегда, Вер. Временно, пока я не разберусь в ситуации.
— Хорошо, — соглашаюсь, потому что вижу — с Захаром бесполезно спорить сейчас. Если ему так спокойнее, я потерплю. — И что теперь? — невольно оглядываюсь по сторонам.
— Можешь поспать или просто отдохнуть. Ты выглядишь измотанной. И неплохо было бы поесть.
— Попозже, — без энтузиазма смотрю на еду. — У меня совсем нет вещей. Даже обуви.
— Все в гардеробе, горничная разложила. Если что-то не понравится, занимай любые полки.
Сглатываю. Захар все же решил вопрос с моим переездом. У меня опять не спрашивал.
Но я с ужасом думаю о том, чтобы вернуться в свою квартиру, где напротив меня жил Давид.
— У меня в квартире камеры были.
— Их нашли и убрали. Ключи уже у хозяйки.
— Быстро, — издаю задавленный смешок.
— Этим занимался отдельный человек.
— Ясно, — нервно заправляю влажные волосы за уши. — Значит, мы живем вместе.
— Да, — Захар выдохнул и, сцепив наши пальцы, повел в спальню. — Мне нужно отъехать на пару часов. Ты справишься?
— Конечно, — присаживаюсь на край кровати и наблюдаю, как Захар одевается. Черные боксеры с широкой резинкой, стильная рубашка и костюм.
— Поможешь? — протягивает мне галстук.