— Не умею, — пожимаю плечами и поддаюсь, когда он начинает показывать, как правильно. Даже красиво поправляю узел.
— За дверями охрана, — чмокает Захар меня в губы на прощанье, — постараюсь побыстрее.
— Буду ждать, — когда дверь захлопывается, я оглядываюсь в пустой квартире. Просторно и уютно. Очень светло и в моем вкусе. Обхожу все комнаты, рассматриваю несколько фото в небольшом рабочем кабинете Захара. Оказывается, он очень похож на отца. От мамы только улыбка, пожалуй.
В спальне в гардеробной действительно нахожу все свои вещи. Они аккуратно развешаны рядом с одеждой Захара. Провожу ладонью по ряду его костюмов, заглядываю в полку с галстуками и часами. Открываю туалетную воду и тихонько вдыхаю.
Однозначно, мне нравится в этой квартире. И находиться рядом именно с этим мужчиной тоже. У нас все так сумбурно и странно закрутилось, что я просто не понимаю, как будет дальше. Хотя что мне понимать, я и в отношениях ни разу не была. Для меня все ново.
Переодевшись в трикотажное домашнее платье нежно-салатового цвета, отправляюсь на кухню. Тут мне тоже очень нравится. Места для готовки много, вся техника имеется. Холодильник заполнен продуктами.
Прикинув, что можно приготовить, останавливаюсь на лазанье и погружаюсь в процесс. Помимо воли вспоминаю моменты, которые были у меня с Давидом. Наши посиделки с вином, шуточки. Как я ломилась к нему в дверь пьяной, потому что не могла открыть дверь собственными ключами, м-да.... Наше единственное свидание с рискованными гонками на недостроенной трассе. Мне было хорошо с ним, приятно. И, наверное, Давид даже прав. Если бы в моей жизни не было Захара, то я бы обратила на него внимание.
Ставлю стеклянную форму с лазаньей в духовой шкаф и присаживаюсь рядом, чтобы выпить кофе. Я устала, очень, но лягу в постель только тогда, когда совсем не останется сил. Хочу упасть и вырубиться.
Когда лазанья голова, отрезаю небольшой кусок, медленно ем горячей. Немного обжигаю себе язык и почти не чувствую вкуса.
В постели оказываюсь через полчаса, почистив зубы и накинув кружевную пижаму. Падаю действительно практически замертво. Сон опускается на мои глаза, как черное покрывало. В какой-то момент ощущаю на себе горячие мужские руки, тяжелое дыхание.
— Захар, сколько времени? — сонно оборачиваюсь на него в темноте.
— Час, — он ловит мои губы. — Спасибо за ужин.
— Пожалуйста, — вздрагиваю, когда его ладони забираются под тонкую пижамную майку. — Ты поздно. Все хорошо? Есть новости?
— Давид улетел в Эмираты час назад. Живучая сволочь и юркая. Ускользнул.
— Слава богу, — у меня вырывается вздох облегчения. Чувство вины, мучающее весь день, наконец отпускает, и хочется смеяться.
— Черт с ним, забудь, — развернув меня на живот, Захар ложится сверху. Он голый. Мои шортики улетают в неизвестном направлении. — Хочу тебя.
Он мягко подается вперед, заставляя меня вцепиться ладонями в простыни. Двигается плавно и медленно.
— Хорошо, мне так хорошо, — задыхаюсь, теряясь в приятных ощущениях. Оргазм накатывает как волна прибоя — мощно, но плавно.
Глава 31
Следующие две недели работы я бессовестно пропустила. Как ни крепилась, но нервное и физическое истощение дали о себе знать. Поэтому Захар настоял, а я подчинилась.
Внеочередной отпуск был потрачен на сон, спа и секс. Захар не просто не давал спать ночами, он еще заезжал в обед, чтобы «расслабиться и перекусить». И для себя я четко поняла, что жить с мужчиной — это круто. Особенно если этот мужчина Захар Лелес. Старые страхи стали казаться мне совсем пустыми и глупыми, а мир вокруг постепенно опять становился безопасным.
Утром понедельника, облачившись в новый офисный костюм цвета морской волны, я терпеливо ждала Захара, который начинал решать свои дела по телефону еще до наступления рабочего дня.
— Тиран, — поправив на нем ворот рубашки и галстук, я оставила легкий поцелуй на его губах.
— Подчиненные должны бояться, иначе начнется анархия. Доброе начальство в своем кресле долго не сидит.
— Угу, выживают только акулы, — клацнула я зубами и направилась на выход.
— Хватит и того, что меня не боишься ты. Смотри, не растрепи своей Милке, какой я дома белый и пушистый.
— Ты не белый и не пушистый, — ударяю ладонь Захара, которая бесцеремонно лезет мне под юбку в лифте. С нами никого, но это не отменяет камеры под потолком.