Так что ночь стала для меня кромешным адом: сначала я просто не могла уснуть, а затем, когда все-таки скользнула в пограничное состояние, вздрагивала и просыпалась каждый раз, когда Олег переворачивался на спину и начинал храпеть. Вот почему на утро я была злая и невыспавшаяся, а Олег занял почетное первое место в рейтинге людей, которых я хочу травануть ртутью.
Глава 13.1 Несдержавшиеся Психи
В жизни Сергея иногда случались дни, когда он просыпался в объятиях мужчины. К примеру, однажды в молодости, упившись до синих чертей, он проснулся в обнимку с Димой, Никитой и ещё одним парнем Денисом, которого тогда занесло в их компанию чисто случайно. Все четверо были голыми и смазанными подсолнечным маслом, словно пирожки. Позже выяснилось, что в тот день — а вернее вечером ранее — абсолютно трезвая Ида заскочила на их попойку и, будучи не дурой, принялась их драконить, призывая помериться силами и поиграть в бодибилдеров. Пьяные идиоты, а только так можно было их назвать, пошли на провокацию, а Ида снимала их на мыльницу своей раскладушки, ухахатываясь. Но все это узнали уже после, а сначала у парней был шок и единственный вопрос «какого хрена?» в голове.
Примерно так же почувствовал себя Сергей и задал себе тот же вопрос, проснувшись на мягкой и рыхлой груди архитектора. Он даже сначала и не понял, что именно происходит. Насколько мягкой были грудь и бока, настолько же тяжелой была рука, прижимающая Сергея к ним. Уставший, вымотанный донельзя мозг отказывался воспринимать происходящее, собственно как отказывались открываться пересохшие глаза. Но это было нормальным состоянием после долгого времени за рулем — обычно в такие дни Сергей считал себя овощем. Ему еще повезло, что хотя бы подъем на правой ноге не сводило. Но это, конечно, пока под вопросом — он еще не шевелил этой ногой.
Сергей бы высвободился из объятий архитектора и просто откатился бы на другой край кровати, если бы не Саша, с которой он встретился взглядом, когда наконец-то разлепил свои пересохшие глаза. Она лежала на детской кроватке в своей огромной и совершенно нелепой пижаме, которая буквально кричала «не трогайте инфантильную наркоманку», и, подперев щеку кулаком, смотрела на него взглядом, которому Сергей не сразу нашел объяснение. Так могут смотреть на чужие игрушки с каким-то злорадным желанием отнять. Или на какую-нибудь пикантную сцену в фильме, почему бы и нет? Так Ида могла бы смотреть на пиццу во время диеты. Вроде взгляд, полный заинтересованности, но где-то там, в глубине, мелькает фраза: «Уйди подальше!»
Заметив, что ее заметили, Саша слегка поджала губы и недовольно буркнула:
— Вы похожи на плюшевого медведя… — и, немного помолчав, задумчиво продолжила, — или это Олежа похож на плюшевого медведя. Я еще не определилась с четким распределением ролей в вашей паре.
Голос у девушки был сонным и каким-то даже злым. Сергей настолько зациклился на этой мысли и том, что Сашу срочно нужно напоить кофе и накормить, пока она кого-нибудь не убила, что не сразу заметил — она снова соскочила на «вы».
— Я не похож на плюшевого медведя, — таким же злым и заспанным голосом ответил ей Сергей, пытаясь скинуть с себя тяжелую руку Олега, но тот, все еще пребывая в сонно-коматозном состоянии сопротивлялся и требовал от него отвалить. Что Сергей с радостью сделал бы, если бы архитектор перестал придавливать его к себе тяжелой лапой, превращая происходящее в нелепую возню на кровати, попутно вызывая у Саши приступ хихиканья.
— Да-а-а, — гнусненько протянула она. — Медведь все-таки он, а вы — сбежавшая любовница. Вы ему только записочку на зеркале оставьте. Ну, с надписью: «Ты был очень не очень!». Я для такого дела даже помаду пожертвую. Вам какую: красную или розовую?
— Черную, как твой юмор, — бросил ей Сергей, после того как наконец сбросил с себя руку Олега и выбрался в узенький проходик между кроватями.
— К сожалению, такой нет. Но где-то в рюкзаке точно валялся маркер. Перманентный. Можем ему на лбу написать матерное слово.
Из Саши буквально изливалась желчь. Она, как змея, плевалась ядом, и все равно, что змеи им не плюются. Александра Клевер — эволюционировавший подвид гадюки подколодной: с опухшим и помятым лицом, синяками под глазами и желанием убить во взгляде.
— Ты вообще спала?
— Да! В промежутке между 4:15 и 4:25. Ваш несостоявшийся любовник храпит и разговаривает во сне. Причем каким-то невероятным образом умудряется делать это одновременно. А в пять утра он и вовсе искал корабли, правда я так и не поняла, какие.
— Кофе? — потягиваясь, предложил Сергей.
— Да! — воскликнула Саша. — Если в этой дыре вообще найдётся кофе.
— Растворимый точно найдётся.
Девушка скорчила такую мину, словно он предложил ей выпить ослиной мочи, и ответила:
— Ладно, черт с ним. Все лучше, чем ничего.
— Ой, да ладно тебе. Я как-то пил вполне сносный растворимый кофе.
— Сносный — это потому, что его кто-то снёс за ненадобностью?
Сергей подавился смешком. Как ни странно, желчно-язвительная Саша нравилась ему куда больше, чем молчаливо смотрящая волком. Так хотя бы было понятно, что у нее в голове. А там явно были тараканы. Повесившиеся, кремированные, но воскресшие, как феникс из пепла.
— Пойдем, пока ты действительно что-нибудь не учудила.
— Куда? — спросила Саша, встав с детской кроватки и принявшись доставать из рюкзака сменные вещи.
— Кое-что покажу.
— Неужели лечебных коров? — то ли с иронией, то ли с воодушевлением спросила девушка.
— Нет, лучше. Иди переодевайся, — он махнул рукой в сторону туалета, а сам направился на хозяйскую кухню.
— Интрига от интригана, — донеслось ему в спину тихое бормотание Саши.
Сергей решил это проигнорировать. На небольшой кухоньке, выполненной в лучших традициях любителей кухонных уголков, где свободное место занимал тот самый мягкий «уголок», к которому был придвинут стол в цвет, Сергей нашел хозяйку дома. Невысокую кругленькую женщину плюс-минус его возраста, с какими-то по-детски пухлыми щеками и глазами такими огромными, будто занимавшими половину лица. Она стояла у плиты и выпекала тонкие блинчики, ажурные, манящие и одурманивающе пахнущие на всю кухоньку так, что у голодного спросонья Сергея слюнки побежали.
Сергей уже мысленно продумывал, как предложить хозяйке денег за блины, когда женщина, судя по объявлению об аренде именовавшаяся Ольгой, улыбнулась ему и сама предложила:
— Есть не хотите? Блинчики пока горячие. Есть сметанка и малиновое варенье — сама в прошлом году закатывала. Будете? По глазам вижу, что будете.
— Буду, — честно согласился Сергей и присел на край «уголка».
Мужчина уплетал блины за обе щеки, то макая их в сметану, то в сахар с маслом, то в варенье, и чувствовал, как его настроение растет вверх. Отчего-то вспомнились слова отца о том, что лучшая женщина — это вкусно готовящая женщина. Не удивительно, что мама Сережи по профессии была поваром и, сколько он себя помнил, работала в школьной столовой до самой пенсии. А на старости лет увлеклась кондитерским мастерством и теперь пекла дома торты на заказ. И Сергею стало совестно, что, погрязнув в работе, он давно не навещал родителей. Когда в последний раз он был у них? Месяца два назад, кажется? Или это было на Пасху? Точная дата вылетела из головы, но он решил непременно заехать к родителям, когда вернется. И попросить маму приготовить окрошку с жаренной картошкой.
Мысли о маме и еде повлекли за собой мысли о Саше. Той непременно бы понравилась Ангелина Алексеевна. Они бы сошлись на почве любви к еде: одна любит готовить, а вторая — поесть. Идеальный тандем.
И вот, стоило только подумать о Саше, уплетающей картошку, как она сама вошла на кухню. Уже переодевшаяся в длинные шорты и футболку, умывшаяся, обмазанная солнцезащитным кремом так, что казалась болезненно бледной, с волосами, собранными в хвост.
— Едите, значит? И без меня? — она смотрела на Сергея так, словно он влез в ее холодильник и выкрал запас еды, а потом еще и кофе весь выпил. В общем, как на врага народа.