Я даже поймала себя на мысли, что мы с ним чем-то похожи. Вот только не смогла понять, чем именно, и не знала, радоваться этому или огорчаться.
– Экран так экран… – недовольно поджал губы Сергей, но всё же его голос звучал твёрдо.
– А как же бюджет? – не удержалась от колкости я. – Я и так уже истратила оттуда деньги на колпаки.
Психчинский сделал глубокий вдох – наверное, сдерживал себя, чтобы не сказать какую-то гадость. Я уже начинала подумывать, что сейчас в приступе великого порыва мужества он выдаст что-то из разряда «я мужчина, и мой бюджет не должен тебя волновать», ещё и пяткой в грудь ударит для пущей убедительности. Но нет… это же Псих!
– Я рад, очень рад, что ты финансово подкованный человек и понимаешь ценность денег, поэтому будем считать, что у нас своеобразный бартер.
– Бартер? – с сомнением переспросила я.
– Да. Ты испоганила мои колпаки. Случайно. Я так же случайно разбил твой телефон.
Вот он, вот он наш Псих! Чёртов скряга! И пусть я сама вспомнила про колпаки, но он ведь мог деликатно промолчать и поступить, «как принц», проявив благодушие к заинтересовавшей его особе. Но нет! Так что злобная ведьма во мне решила отыграться.
– Скря-я-га, – протянула я. – Злостный скупердяй! – да ещё и язык показала.
Я уж думала, что за такую детскую выходку Псих меня треснет, но он одарил меня усмешкой. Нормальному человеку она показалась бы усмешкой гордого родителя на утреннике в детском саду. Мол, смотрите, моя дитятка выучила четыре строчки и не разу в них не запуталась. А у меня от такого аж мурашки по спине побежали. Было что-то в этом такое, отчего дыхание перехватывало. Харизма, что ли? Такая, которая бьёт наотмашь и не даёт отдышаться.
– Саш, ну что за детский сад. И я не скряга, к твоему сведению. А просто рационально отношусь к деньгам. И, как я сказал изначально, я заменю экран, если ты перестанешь меня провоцировать. Специально же выводишь.
– О нет, сударь, вы разгадали мою тайну! – театрально всплеснула я руками, копируя барышень из готической литературы. Я бы даже всплакнула на публику, если бы не была выжата как лимон. Причём не только физически, но и эмоционально.
Психчинский, казалось, на секунду подвис. Не знаю, то ли он не ожидал от меня таких скромных театральных талантов, то ли обдумывал, что бы такого мне сказать. Это было похоже на игру. А я поймала себя на мысли, что неосознанно флиртую с ним. И не сказать, что мне это не нравилось.
– Сударыня, – скопировал мои манеры Псих, снова заговорив, – позволите ли задать вам вопрос?
Я отрицательно покачала головой и категорично заявила «нет», а на фоне как раз заиграл припев «Вот, но-вый по-во-рот». Символичная песня для символичного диалога. Если это не знак свыше, то я не дочь ведьмы и не умею углядывать знаки судьбы.
А так как со Вселенной у меня связь так себе, я решила интерпретировать этот знак по собственному усмотрению. И наконец поговорить с Психом по-человечески.
– Что так? – изогнул бровь Сергей.
– Сергей Павлович, – заметив, как он нахмурился, я почувствовала себя малость пристыженно. Всё-таки человека, который тебя поцеловал, можно называть по имени. – Ладно, Серёж, давай я побуду не злой ведьмой, а честной. Флирт и романтические поцелуи – это, конечно, хорошо… Но честность – она поважнее будет. Согласен?
– Более чем, – кивнул босс, насторожившись.
Под напев о пропасти или взлёте мой разум возобладал, и я приняла решение.
Психчинский был хорошим человеком. Да, иногда он подбешивал, но кто в этом мире без изъяна? Я и сама иногда выбешиваю людей. Тихушница так и вовсе записала меня в список людей, на которых у неё аллергия.
Вот только есть одно «но»: я не представляю себя героиней служебного романа. И речь сейчас не о фильме. Сергей был моим начальником, и я не хотела терять работу или же рыдать в рабочем туалете в случае разрыва. И уж тем более я не хочу работать с бывшим парнем. Наша совместная работа с Психом и так пропитана тонкими нотками пассивной агрессии. А если мы расстанемся и станем пресловутыми «бывшими»? Да мы в порыве ненависти друг к другу сожжём офис!
Я сознательно думала лишь о плохом исходе, абстрагируясь от тех фактов, что мне с ним весело, что он интересный собеседник и что мне нравится с Психом флиртовать. И да, ещё он охрененно целуются. Но я не дам затуманить себе голову!
Отшивать начальство мне ещё ни разу не приходилось, но, как говорится, всё в жизни бывает впервые. Слова я подбирала долго – мне совершенно не хотелось обидеть босса. Но раз уж решила рвать, то не стоит украшать тяжёлые слова красивой обёрткой. Поэтому я собралась с силами и просто выпалила всё, как есть:
– Я не люблю тебя.
Оказывается, иногда озвучить свои мысли очень тяжело. А увидеть на лице человека, к которому ты хорошо относишься, болезненный шок… моё гипертрофированное чувство вины на пару с внутренним автором любовных историй дружно захотели задушить меня и заставить забрать слова обратно. Но честная ведьма им не позволила.
Повисла тишина. Хотя её сложно назвать именно этим эпитетом, потому что на фоне снова заиграли послевоенные песни. Так что с Психом мы просто оба молчали, огорошенные моей чрезмерной честностью, а я тем временем подбирала слова, чтобы немного сгладить неловкость ситуации. Мы, авторы, народ такой – либо сыпем гениальными фразами, не переставая, особо даже не задумываясь над ними, либо находим подходящие слова спустя полгода, сидя на туалете.
И вот стояла я смотрела на Психа и гадала: неужели не могла просто соврать? Выдать что-то из разряда «прости Сережа, но у меня разбито сердце, и я не готова к новым отношениям». Обтекаемая фраза, лишённая эмоционального окраса.
Она была бы правдой, но Псих заслуживал именно честности.
И пока мой мозг пытался работать, но при этом работать отказывался, Сергей выдал:
– Да уж, Саш… – и как-то даже нервно хохотнул. – Вот это ты меня удивила. Давай кое-что проясним: я более чем понимаю, что ты меня не любишь.
Я резко перестала пытаться активизировать мозг и тупо уставилась на Психа круглыми глазами. А он тем временем продолжил:
– Да и я тебе в любви не клялся. Просто подумал, что наш с тобой интерес друг к другу взаимен.
Босс развёл руками, мол, как-то так, в я всё смотрела на него и ошалело моргала. Раз, другой, третий. Нет, как это у него получилось так точно – в двух словах, – объяснить происходящее между нами? «Взаимный интерес». Это же гениально в своей простоте! У меня камень с души свалился, как только он это произнёс.
И пока я пыталась до конца осознать происходящее, Психчинский добивал меня словесно:
– И, возвращаясь к вопросу, который ты не дала мне задать, – я всего лишь хотел предложить узнать друг друга получше. Не кидаться с головой в отношения, а просто… общаться, – мне кажется, или он начал слегка смущаться? Но это «слегка» явно не шло ни в какое сравнение с моим пылающим лицом. – Если мы поймём, что не подходим друг другу, просто перевернём страницу и пойдём дальше.
Слова Психчинского звучали так заманчиво, что я чувствовала себя змеёй, откликающейся на дудочку. А этот его взгляд… тёмный, глубокий, пронизывающий…
Нет, ну не зараза ли он?
Разумная Саша явно проигрывала Саше-любительнице-любовных-романов и Саше-с-гипертрофированным-чувством-вины, которой было жаль человека, которого она отшила. Чувствую себя шизофреником: это же ненормально – представлять свои эмоции, как борцов сумо. А моё больное воображение ещё и Психчинского-чирлидершу подрисовало: в костюмчике и с помпончиками, отплясывающего под речитатив «Саша, скажи да!»
– Чего молчишь? – спросил Псих, когда молчание после его слов затянулось. Со стороны я, конечно, выглядела наверняка странно, тупо уставившись на босса, как баран на новые ворота. –Только не говори, что ты боишься? – и гаденько так ухмыльнулся.
На меня будто ушат ледяной воды вылили. Его интонации напомнили мне то, как детей в школе берут на понт! Зассал? Боишься? И как, чёрт возьми, он всё так быстро понял… Это я тут дочь потомственной ведьмы!