И, как говорится, лучшая защита – это нападение, поэтому Саша – то есть я – решила пойти в атаку.
– Психчинский, твоя тактичность какая-то токсичная. Боюсь, отношения с тобой будут не лучше! – с нескрываемой агрессией выдала я, подавшись вперёд.
– И почему это ты так думаешь? – спросил он, тоже шагнув навстречу. – Ты же даже не попробовала. Вдруг я самый романтичный и добрый парень на свете! Рыцарь, а не мужчина!
– То, что ты не мужчина, я поняла. А рыцарем тебя только доктор в лечебнице для душевнобольных назовёт. Ну или ты сам!
– Так отлично же! – желчно процедил он. – Псих и ведьма: будем лежать в соседних палатах, на свидания ходить в местную столовку, а вместо цветов буду воровать для тебя пачки галлюциногенных.
Знаете, вот не понимай я, что он точно не в курсе моих небольших семейных дарований, подумала бы, что босс на что-то намекает: уж слишком часто он называл меня ведьмой. Либо он тоже в роду имеет какую-то бабку-ведунью, либо ну очень точно подбирает людям характеристики.
– Какие потрясающие перспективы! – всплеснула я руками. – Ладно, фиг с тобой, будут тебе отношения. Только не плачься потом – сам на них напросился.
Мои слова прозвучали, как угроза, поэтому мне был совершенно непонятен полный триумфа взгляд Серёжи. Ух, гад самодовольный, сейчас я ему улыбочку-то подправлю!
Мы бы, наверное, ещё долго пререкались, если бы не подошёл Олег. Это ходячие недоразумение на ножках смотрело на меня так, словно недоразумением была я, а не он. Так что я снова замолчала, подчёркнуто игнорируя его существование. Даже развернулась и потопала к машине, а Псих, сказав Олегу, что мы уезжаем, тоже пошёл за мной. На душе у меня стало самую малость полегче, потому что с Олегом Психчинский говорил в своей излюбленной манере: скупо, будто разговаривая не с человеком, а с навозной кучей.
«Спасибо, Серёжа, твоя солидарность заслуживает медальки!» – хотелось сказать мне, но я промолчала. И улыбку тоже постаралась спрятать.
Глава 16.3 Честная Ведьма
Воскресным утром я проснулась на своей красной тачке-диванчике с одной лишь мыслью: «Боже мой, как хорошо выспаться!». Вчера моя нервная система получила такую перегрузку, что я не просто уснула, а у меня будто пробки выбило, как в старом бабушкином доме: легла, а в следующее мгновение уже спала. И даже не слышала храпа Олега.
Конечно, чтобы сделать моё утро идеальным, не помешала бы кружечка кофе, принесённая в постель на красивом подносе с французским круассаном, облитым топлёным маслом…
Но судя по тому, что Псих снова спал на груди Олега, ещё и ножку на него закинув, романтичный кофе мне не светит.
Интересно, можно ли считать это изменой? Он же как-никак теперь типа мой парень? Я должна закатить скандал? Выдать что-нибудь в Олеговом стиле, мол, «нет ничего хуже мужской измены». А если Олег его у меня уведёт? Ну, заманит своей огромной грудью, которой у меня нет и не будет.
Стараясь не ржать и не мешать их идилии, я выскользнула из комнаты наперевес с мыльно-рыльными принадлежностями и поспешила в летний душ, пока Олег не проснулся и не слил всю воду. Безусловно, у меня была мстительная мысль слить всю воду самой и подговорить Ольгу не пускать Олега в хозяйский душ, но я сдержалась. Я и так в глазах этого человека была чуть ли не исчадием ада, если судить по тем взглядам, которые он на меня бросал.
К тому же я уже предвкушала, какие слухи Олег будет распускать обо мне. Мол, дочка Добронравова — сумасшедшая сука, которая не только изменяет своему парню, так ещё и на людей кидается. Её нужно изолировать от общества или пристрелить, как бешеную собаку!
И если против первого я ничего не имела против, глядишь на такой изоляции у меня появиться больше времени для моего маленького хобби, то быть подстреленной не хотелось.
В противовес вчерашней душной жаре, сегодня было прохладно. По небу плыли тяжёлые, почти свинцовые облака, предвестники дождя. Так что, стоя под тёплым душем, я сочувствовала Психу, которому придётся ехать по Ведьминой тропе в дождь. Сама находиться за рулём в дождь я терпеть не могла, как и в снегопад: меня бесят постоянное мельтешение дворников и скрип резинок по стеклу.
Когда я вернулась в дом с полотенцем на мокрых волосах, Псих уже вновь сидел на кухне и уплетал Ольгину стряпню. В этот раз — идеально круглые сырники, политые сгущёнкой и сметаной.
От кофе, услужливо предложенного Олей, я отказалась, сославшись на то, что сырники лучше всего есть с молоком. А мысленно молилась, чтобы к обеду мы оказались на сетевой заправке, где я смогу купить стаканчик пускай не лучшего, но все-таки молотого кофе. Псих лишь усмехался и крутил маленькую ложечку в руках, пока я тоскливо пила молоко. Не сдержавшись, я показала ему язык, а он, пока Ольга снимала со сковородки очередную порцию сырничков, погрозил мне кулаком, мол, не нарывайся, деточка. В ответ я послала самую милую из своих улыбок, почесав глаз средним пальцем, и лишь пожала плечами, когда Псих зло сощурился.
Однако вместо того, чтобы продолжить играть со мной в гляделки, он внезапно спросил:
— Оль, а где у вас тут можно заправиться?
Хозяйка, поставив передо мной тарелку, не моргнув и глазом ответила:
— На квартире.
Похоже, Сергей ожидал любого ответа, кроме этого — настолько сильно вытянулось его лицо. Я бы возможно и посмеялась, если бы сама не офигела. Заправка на квартире — это вообще как? Может имелась в виду заправка рядом с квартирным домом? Или это разновидность местного сленга? Ну, как главный ориентир на всю деревню. У моей бабушки в деревне это был «старый коровник тёти Люды». Любое объяснение, как куда-нибудь пройти, начиналось с фразы: «Ну, от старого коровника тёти Люды…».
Так, стоп, а где здесь вообще квартиры? Я не видела ни одного многоквартирного дома. И пока я пыталась понять, как пропустила в этой деревеньке что-то хотя бы отдалённо напоминающее многоэтажку, Психчинский вдруг покраснел и принялся отнекиваться:
— Оль, вы не так поняли! Я не это имел в виду… Короче, мне не на грудь принять, а машину заправить!
Тут я опять ничего не поняла. В моем представлении диалог не имел никакого отношения к алкоголю, но, похоже, Психчинский думал иначе. И удивительное дело, Ольга его поняла, потому что вдруг просияла и, махнув рукой, выдала:
— Это у нас тоже на квартире. Но на другой. Баб Зина у нас такие наливки готовит, мы у неё всей деревней на праздники закупаемся. У неё целая комната под самогонный аппарат отведена.
— И на грудь принять на квартире, и машину заправить на квартире? — округлив глаза и посылая мне полубезумный взгляд уточнил Псих. — Я надеюсь, это всё не одна и та же квартира? А то вот так вот примешь и до ближайшего поста ГАИ не доедешь…
Я прыснула со смеху и чуть не подавилась сырником, представив Психа, объясняющего с гаишниками.
— Нет, что вы! Разные, конечно, — покачала головой Ольга, — но вы их смотрите не перепутайте, а то там рядом. Вы как доедете — налево будет квартира тёти Зины с наливочками, а направо — бензин у дяди Сени. Вы ему покричите только, а то он глуховат немного, — бросила Ольга, параллельно шебурша чем-то у раковины.
— Ну и где эта ваша квартира-заправка? — с опаской в голосе спросил Псих.
Оля ещё некоторое время объясняла нам, как добраться — и да, это был рассказ в стиле старого коровника бабы Люды, который я не только понять не смогла, но и запомнить. А Псих только успевал кивать, а во взгляде так и читалось: «Боже, куда я попал?».
Покончив с завтраком и растолкав Олега, мы принялись собираться. А собирались мы долго. Из-за Олега, естественно. Он складывал и перескладывал свои вещи часа два, не меньше, а потом ещё и в душ собрался, проведя там столько времени, сколько Дар не проводит, собираясь на свидания. В какой-то момент мне начало казаться, что Олег делает это специально, чтобы выбесить людей. Я даже предложила Психу бросить его и уехать, но Серёжа лишь потрепал меня по голове — без понятия, зачем он это сделал, — и сказал, что мы не можем так поступить с Ольгой, бедная женщина не заслуживает, чтобы мы оставили в её доме нашего архитектора. На что я предложила увести с собой Ольгу, а Олежку оставить её мужу: тот все равно не заметит разницы, имена-то похожи.