— Если убить ее, жаба нам отомстит.
— Если выдернуть бамбук и оставить ее жить, жаба еще больше принесет бед, и ничем мы себе не поможем…
— Ворота Отэнмон сгорели!
— Ворота Отэнмон обвалились!
— И нас в этом обвинили!
— Оговорили, что мы колдовством спалили ворота Отэнмон.
— Кто-то увидел, что в нашем саду пригвожденная к земле жаба живет и испускает сияние.
— И он всем-всем растрезвонил, что мы занимаемся колдовством.
— Что колдовством сожгли ворота Отэнмон.
— Нам и сказать, и спросить-то времени не было. Тамон умер в лихорадке и бреду.
— О…
— О…
— Как было больно!
— Как было больно!
— От горя-то мы эту жабу убили! Огнем ее спалили…
— И Тамона сожгли.
— И похоронили пепел от жабы с пеплом Тамона.
— В такой вот большой кувшин положили. В земле под сгоревшими и обвалившимися воротами Отэнмон выкопали яму на три сяку вглубь и там закопали…
— Закопали…
— А схватили нас и убили через три дня после этого.
— Головы отрубили через три дня.
— Мы знали, что так будет.
— Знали, поэтому и похоронили Тамона вместе с жабой.
— Чтобы пока стоят ворота Отэнмон, они мстили всем.
— Ха-ха!
— Хи-хи! — когда двое засмеялись, Хиромаса, забывшись, сказал:
— Несчастные… — голос был тих, но слова он прошептал внятно. И тут же смех оборвался.
— Кто?
— Кто? — резко обратился к Хиромасе страшный взгляд голов в руках фигур. Лица голов превратились в демонские рожи.
— Бежим, Хиромаса! — в этот миг Сэймей схватил Хиромасу за руку и сильно потащил за собой.
— А! Вот вы где!
— Не уйдешь! — слушая крики за спиной, бежал Хиромаса. Оборачиваясь назад, он видел, что двое бегут следом. Головы, что они держали в руках, превратились в демонские, а настигающие тела словно бы летели по воздуху. Расстояние между ними становилось все меньше.
— Прости, Сэймей, — сказал Хиромаса, хватаясь рукой за меч. — Я постараюсь что-нибудь с ними сделать, а ты убегай, прошу!
— Все в порядке. Прежде полезай в повозку. — Оказалось, что бычья упряжка уже прямо перед ними. — Иди сюда, Хиромаса! — Они ввалились в повозку. Повозка со скрипом тронулась.
Незаметно вокруг наступила та самая полная темнота. Хиромаса поднял бамбуковую занавесь повозки и посмотрел назад. Демоны всех мастей гнались за ними.
— Что будем делать, Сэймей?
— Я предполагал, что нечто подобное возможно, поэтому привел с собою Аямэ. Не волнуйся, — сказал Сэймей и про себя коротко пропел заклятие. И тут Аямэ, шедшая перед повозкой, взлетела в пространстве, словно поддуваемая ветром. С шумом толпа демонов погналась за Аямэ. Они начали ее рвать на куски. Пока демоны пожирали Аямэ, повозка успела уехать.
Хиромаса очнулся. Он был в доме Сэймея. Сам Сэймей заглядывал сверху ему в лицо.
— Где госпожа Аямэ? — как только очнулся, сразу спросил Хиромаса.
— Там она, — сказал Сэймей. Проследив глазами за взглядом Сэймея, Хиромаса увидел складную ширму. Ту самую складную ширму, на которой была нарисована девушка. Только вот силуэт девушки, которая должна была быть там, на картине, начисто осыпался. В том месте, где она должна была стоять, рисунок исчез.
— Это?
— Аямэ.
— Аямэ была картиной? — потрясенно прошептал Хиромаса.
— Да, — сказал Сэймей. — Кстати, Хиромаса, есть у тебя силы сходить сегодня еще в одно место?
— Да. Куда идем?
— К воротам Отэнмон.
— Ну, пошли, — сказал Хиромаса. И в тот же самый вечер Сэймей и Хиромаса пошли к воротам Отэнмон.
В черной темноте ночи ворота Отэнмон выделялись еще более темным силуэтом. Свет от факела в руке Сэймея раскачивал тени и добавлял страху.
— Страшно, — прошептал Хиромаса.
— Что, даже тебе страшно?
— Само собой!
— А сам-то тогда, с бивой Гэндзё, на Расёмон взбирался.
— А мне и тогда было страшно.
— Да?
— Страх — такая вещь, от нее никуда не деться. Но я же воин, а значит должен идти даже если страшно. Потому я и взбирался, — сказал Хиромаса. Он нес в руке заступ.
— Наверное, где-то здесь? — Хиромаса воткнул заступ в землю.
— Да, — ответил Сэймей.
— Ладно, — и Хиромаса начал там копать. И, наконец, из-под земли, с глубины в три сяку под воротами Отэнмон появился старый сосуд. — Вот он, Сэймей!
Сэймей протянул руку и достал тяжелый кувшин из ямы. Факел в это время перешел в руки Хиромасы. В свете факела дрожала отбрасываемая сосудом тень.
— Открываю! — сказал Сэймей.