— Итак, не поведаете ли Вы нам обо всем? — сказал Сэймей. — Магией зеркал пользуются в основном женщины. А в каких отношениях ты была с тем типом?
— Конечно, — ответила женщина. — Я помню. Это было пятнадцать лет назад. Впервые я встретилась с господином, когда мне было только семнадцать лет.
— Пятнадцать лет назад…
— До того, как господин стал императором…
— Хм…
— Господин пришел в наш дом осенью. Он охотился на оленя и заблудился. И в поисках дороги вышел к нашему домику в горах, так он объяснил моей матушке.
— Ваша мать?
— Умерла. Десять лет уже прошло с тех пор. Раньше она служила при дворе, но по какой-то причине покинула Столицу и стала жить в горах.
— И что же дальше?
— Господин пришел к нам под вечер, без слуг. С ним были только две собаки, чьи трупы вы видите позади меня, — женщина говорила тонким дрожащим голосом. Сэймей тихо слушал ее слова.
— В тот вечер господин остался у нас. Всего на одну ночь. И спал со мной.
— Гм.
— На следующее утро господин пообещал мне и моей матери вернуться за нами и ушел. А двух собак он оставил нам. Это было пятнадцать лет назад, — голос женщины прервался, из глаз полились слезы.
— С тех пор я ни на один день не забывала о господине. Пятнадцать лет все ожидала, что завтра он придет. За это время умерла моя мать. И я, пылая в огне, сгорела. Это было семь дней назад.
— …
— Я так ненавидела, что не могла есть. И тогда я решила, что больше мне жизни нет, и использовала магию. Раз я не смогла увидеть его при жизни, я увидела бы его после смерти. Вот на этом самом месте я и воспользовалась магией.
— Магией зеркал?
— Да. Это зеркало из поколения в поколение передавалось в нашей семье. Его когда-то, когда мой род был высок, получили от императора.
— А две собаки?
— Я убила их, перерезала им горло ножом. Они очень полюбили меня за эти пятнадцать лет, что мы провели вместе… Они не сопротивляясь дались мне в руки. Как их жаль!
Сэймей тихо произнес слова из письма и посмотрел на женщину:
— Смысл этой песни мне ясен, но вот смысла приложенного к ней цветка я понять не могу, — сказал Сэймей.
Женщина подняла голову:
— Горечавка — это мое имя, — коротко и ясно ответила она.
— Действительно. Вот в чем было дело! — кивнул Сэймей.
Женщина опустила глаза.
— Когда я получила его прядь, моя ненависть рассеялась, — женщина прижала обеими руками две пряди черных волос к груди. — Мне жаль лишь одного. Того, что я обратилась в столь ужасный облик и забрала жизни неповинных людей… — голос женщины становился все тоньше.
— Большое спасибо, — сказала она и откинулась назад.
Сэймей и Хиромаса приблизились к женщине. В свете факела лежало наполовину сгнившее тело женщины в белом одеянии. Две пряди волос были прижаты к груди. Сэймей и Хиромаса молча смотрели на труп.
— Она наконец-то смогла умереть, — только сказал Хиромаса.
— Да.
— Сэймей, объясни только одно!
— Что?
— Ну, о стихотворении и цветке. Их действительно следовало доставить императору, но…
— Ну да.
— Ты сказал, что нас перепутали. Как ты понял, что письмо по ошибке попало ко мне?
— Из-за сутры.
— Сутры?
— Ты, когда получил письмо, держал в руках только что переписанную императором сутру?
— Да.
— Ну вот, поэтому и перепутали, — сказал Сэймей.
— Вот как, — сказав, Хиромаса внимательно вгляделся в освещенное факелом лицо женщины.
— Демоны — несчастные существа, — коротко сказал Хиромаса.
Лицо женщины наполовину разложилось, но ее губы словно бы улыбались.
Рассказ 6
Сирабикуни
Снег идет. Мягкий снег. Ветра нет. Просто с неба падает снег. За распахнутыми настежь дверями виден ночной сад. Заросший сад весь погребен под снегом. Освещения — один огонек, пламя зажженной в комнате свечи. Этот огонек выхватывает ночной сад из тьмы.
Белой тьмы. Выпавший снег словно вбирает в себя слабый свет и, превратив его в сияние холодной белой тьмы, распространяет в ночи неверное свечение.
Падает снег, укрывает и засохшие метелки мисканта, и валериану, и кипарис, и гортензии, и кусты леспедеции. И деревья, и травы, буйствовавшие каждая в свой сезон, все они сейчас погребены под снегом.