— Ой, ну тебе не страшно, Сэймей? Будь я там, я бы заорал и убежал без оглядки!
Над головой тихо шумела листва.
— Вам чего? Хотите здесь пройти? — спросил ребенок.
— Да, хотим здесь пройти. — Ответили мужчины.
— Нельзя! Я не пропущу! — сказал ребенок.
— Что?! — разом возмутились двое слуг. Они уже давно поняли, что это не просто ребенок. Взявшись за мечи, они медленными шагами приблизились к существу на дороге, и вот, в тот самый момент, когда проходили сбоку от него, вдруг ребенок стал быстро увеличиваться в размерах. Мужчины не успели даже удивится, как ребенок вырос в высоту до десяти сяку и стал почти трехметрового роста. Когда они попытались убежать, ребенок поднял правую ногу и придавил обоих разом.
— Ай, ой! — оба мужчины едва могли дышать под тяжелой и сильной ногой.
— Больно!
— Помогите! — Так они кричали всю ночь, а очнувшись, обнаружили, что уже утро. Когда они пришли в себя, ребенка уже нигде не было, а у каждого из них на спине лежало по одной высохшей ветке.
— И вот с тех пор, каждый вечер, ну, то есть, если вечером в том месте проходит человек, обязательно в том самом месте появляется такое чудовище!
— Как забавно!
— А ты не забавляйся, Сэймей! До сегодняшнего дня уже столько человек пострадало!
С какой бы стороны люди не шли, каждый из них, оказавшись на том самом перевале, возле того самого пня, встречал там того самого ребенка, который спрашивал прохожего, хочет он пройти или нет. Если ответить «хочу пройти», то ребенок скажет «не пропущу», а тех, что попытается силой прорваться мимо него, придавливает к земле ногой. Если ответить «не хочу пройти», то ребенок скажет: «ну, тогда — иди!». И человек с опаской проходит мимо пня, идет дальше и только почувствует облегчение, как видит перед собою снова тот же самый пень. Удивляясь тому, что произошло, человек пытается перейти через перевал, но снова оказывается у этого пня. И наконец, когда наступает утро, оказывается, что человек всю ночь ходил вокруг этого пня и никуда не ушел.
— И вот, четыре дня назад этот ребенок придавил ногой самого Сугавара-но Фумитоки! И приговаривал при этом: «Ну что, больно быть придавленным? А быть вот так придавленным всю жизнь — во сто крат больнее! Во сто крат страшнее!» И голос у ребенка, говорят, был вовсе не детский.
Сэймей молчал, но было видно по лицу, что ему очень интересно.
Итак, бывшая танцовщица, обеспокоенная тем, что Сугавара-но Фумитоки не пришел к ней, рано утром следующего дня пошла по той тропинке ему навстречу и обнаружила самого Сугавара-но Фумитоки и двух его слуг на перевале. Они стонали, а на спинах у каждого из троих лежала маленькая веточка.
— Ну, как, Сэймей?
— Что «ну, как»?
— Может, ты что-нибудь с этим сделаешь? Мне хочется с этой проблемой разобраться поскорее, пока она не стала широко известна.
— Ты сказал «хиноки»?
— Про что?
— Ну, про пень.
— Да.
— Когда было спилено дерево?
— Да вроде говорили, что года четыре назад. Это было великолепное дерево, старый, тысячелетний кипарис.
— Почему его срубили?
— Пять лет назад в него ударила молния, вершина сгорела, а дерево стало гнить, как мне рассказывали. И решили, что если верхушка упадет, то это может быть опасно для людей, вот и спилили четыре года назад.
— Хмммм…
— Слушай, ну соглашайся! Мне, бывало, Сугавара-но Фумитоки очень любезно разъяснял каллиграфические свитки и растолковывал китайские стихи. И теперь он не сможет по ночам к своей женщине ездить…
— А нельзя попросить каких-нибудь монахов с горы Хиэй, или еще кого?
— Да среди этих монахов с горы Хиэй так много сплетников. Если к ним обратиться, то оглянуться не успеешь, как всем станет известно, что господин Сугавара до утра стонал, придавленный всего лишь веточкой.
— А я тоже сплетник!
— Нет, Сэймей! Я тебя очень хорошо знаю. Ты такой, ты, если я тебя попрошу не говорить, никогда никому не скажешь…
На лице Сэймея появилась грустная усмешка, он наполнил свою опустевшую чашечку сакэ, осушил одним глотком и сказал:
— Ладно. Тогда пойдем, Хиромаса! — И поставил чашечку.
— Куда?
— В Камигамо.
— Когда?
— Сегодня ночью.
— Сегодня ночью?
— Если идти, то только сегодня ночью. Завтра должен отправиться в храм Кёогококуодзи. Да и потом, может быть благодаря сегодняшней ночи мое дело в том храме само пройдет.