Юмико, не в силах разогнуться, повернула голову в сторону и поняла всё коварство китайца. Бао держал своё слово, но при этом решил заставить её мучиться ещё очень долго. Собрав последние силы, Юмико схватила кинжал, встала на колени, выпрямив торс, и резко метнула оружие прямо в Циня. Она могла бы закончить ритуал сама, как это иногда приходилось делать самураям при невозможности присутствия секунданта, но в этот миг гнев не дал ей подумать об этом.
Бао даже не успел отойти в сторону. Просвистевший в воздухе кинжал вонзился ему в правое предплечье. Китаец только покосился на свой рукав, который стал быстро набухать его кровью, смешавшейся с кровью японки.
Бросок заставил широко разойтись края угловатого разреза на животе, из него немедленно наружу полезли пораненные кинжалом кишки. Юмико издала гортанный звук, присела и попыталась схватить скользкие петли, прежде чем они свалятся с её колен на мат. Но не успела. С хлюпающим шлепком кровавый клубок упал на торчащие там и тут жёсткие соломенные стебли. Вместе с ними Юмико судорожно схватила свои внутренности и, трясясь в конвульсии, попыталась засунуть их назад в живот, вперемешку с соломинками.
Бао Цинь дважды видел, как люди теряли кишки в бою, и оба раза его поражало, насколько это странно — запихивать их обратно. Всё равно не поможет, особенно на поле боя или в джунглях, когда вместе с внутренностями человек засовывает в себя грязь, ветки или копошащихся насекомых.
Юмико отчётливо чувствовала каждую впившуюся в кишки соломинку, и каждая из них причиняла немыслимые страдания, которые помимо воли вырывали стоны из самого нутра. А стонать было нельзя... Нет, она действительно зря это сделала...
И решительным движением Юмико выбросила кишки на колени. Вслед за взрывом особой, туманящей сознание боли пришло странное ощущение полного опустошения. Даже нет — освобождения. Словно бы действительно открылось вместилище души, которая теперь свободна и вскоре может спокойно отправиться в храм Ясукуни, где находят последнее пристанище окончившие жизненный путь самые доблестные люди Земли.
Юмико ещё долго лежала на боку, скорчившись и дрожа в судорогах на залитом кровью мате. Бао Цинь, поняв, что смерть от потери крови близка, сделал знак Ямамото. Тот завершил ритуал. Цинь разрядил наган в японца, сжёг бумажку с непонятной ему записью и велел своим соратникам заняться делами.
Голова Юмико, как и предлагал седовласый, была выставлена на шесте посреди главной площади городка, чтобы все знали — отмщение свершилось. Куда делось тело начальницы тяньбинской тюрьмы, об этом история умалчивает. Но что жестокая душа Юмико обрела вечный покой в храме Ясукуни — в этом нет ни малейшего сомнения.
Конец