Внезапно она думает о том, как ложилась спать вечером того дня, когда Ричи и Бен повели ее смотреть два фильма ужасов. После первого свидания. Она еще сострила по этому поводу (в те дни это был ее способ защиты), но приглашение в кино тронуло Беверли, взволновало… и немного напугало. Для нее это действительно было первое свидание, пусть и с двумя мальчиками, а не с одним. Ричи за все заплатил, как на настоящем свидании. После кино эти парни погнались за ними… и остаток дня они провели в Пустоши… и Билл Денбро пришел с каким-то мальчиком, она не могла вспомнить, с кем именно, но помнила, как взгляд Билла на мгновение встретился с ее, и электрический разряд, который она почувствовала… разряд — и кровь, ударившую в щеки и согревшую, казалось, все тело.
Она помнит, как думала обо всем этом, когда надевала ночную рубашку и шла в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Она помнит, как думала, что все эти мысли долго не дадут ей уснуть; потому что подумать предстояло о многом… и мысли эти обещали быть приятными, потому что мальчишки ей встретились хорошие, с какими можно поиграть, каким можно даже немного доверять. Это же было бы так здорово! Это было бы… как в раю.
Думая обо всем этом, Беверли взяла мочалку, наклонилась над раковиной, чтобы смочить ее водой, и голос…
…прошептал из сливного отверстия:
— Помоги мне…
Беверли в испуге отпрянула, сухая мочалка упала на пол. Девочка потрясла головой, словно пытаясь прочистить мозги, потом вновь наклонилась над раковиной, с любопытством посмотрела на сливное отверстие. Ванная находилась в глубине их четырехкомнатной квартиры. Она слышала телевизор — показывали какой-то вестерн. После его окончания отец переключится на бейсбол или на бокс, а потом так и заснет в кресле.
Обои в ванной (отвратительные лягушки на листьях кувшинок) коробились из-за вздувшейся под ними штукатурки. Кое-где на них темнели следы протечек, где-то они отслаивались. Ванна местами заржавела, туалетное сиденье треснуло. Над раковиной в фарфоровом патроне крепилась лампочка в сорок ватт. Беверли смутно помнила, что когда-то лампочку закрывал стеклянный плафон, но его давно разбили, а заменить так и не удосужились. Рисунок на линолеуме выцвел, за исключением пятачка под раковиной.
Не очень веселенькая комнатка, но Беверли давно к ней привыкла и не замечала ее убогости.
На раковине тоже хватало потеков, а сливное отверстие являло собой перекрещенный круг диаметром в два дюйма. Хромовое покрытие давным-давно облезло. Резиновая затычка висела на цепочке, обмотанной вокруг холодного крана. В сливной трубе царила чернильная тьма, и, наклонившись над раковиной, Бев впервые заметила, что из нее идет слабый неприятный запах — рыбный запах. В отвращении она скорчила гримасу.
— Помоги мне…
Бев ахнула. Голос. Она-то думала, может, бульканье в трубах… или ее воображение… какой-то отзвук тех фильмов…
— Помоги мне, Беверли…
Ее попеременно бросало то в жар, то в холод. Она уже сняла резинку с волос, и теперь они яркой волной падали на плечи. Бев чувствовала, как корни волос затвердевают. Еще чуть-чуть, и волосы встанут дыбом.
Не отдавая себе отчета в том, что делает, она вновь склонилась над раковиной и полушепотом спросила: «Эй, есть тут кто-нибудь?» Голос из сливного отверстия принадлежал совсем маленькому ребенку, который, возможно, только-только научился говорить. И, несмотря на мурашки, которыми покрылась кожа на руках, разум Бев искал рациональное объяснение. Марши жили в квартире с окнами во двор на первом этаже многоквартирного дома. В нем было еще четыре квартиры. Может, ребенок в одной из них решил позабавиться, и говорит в сливное отверстие раковины. И благодаря какому-то необычному звуковому эффекту…
— Есть тут кто-нибудь? — вновь спросила она сливное отверстие раковины, уже громче. Внезапно в голову пришла мысль: если отец сейчас зайдет и увидит ее, он подумает, что она спятила.
Ответа не последовало, но неприятный запах вроде бы усилился, наводя на мысли о «бамбуковых» зарослях в Пустоши и болоте за ними; перед умственным взором возникла черная жижа, которая пыталась стянуть с ног обувку.
Но ведь маленьких детей в доме не осталось. У Тремонтов был мальчик пяти лет и девочки-близняшки трех с половиной лет, но мистера Тремонта уволили из обувного магазина на Трэкер-авеню, они не могли платить за квартиру, и незадолго до окончания учебного года просто исчезли, уехали на старом ржавом «бьюике» мистера Тремонта. На втором этаже жила Скиппер Болтон, окна ее квартиры выходили на фасад, но Скиппер было четырнадцать…