Когда звякнул колокольчик над дверью, мужчина, сидевший за столом, заложил место, где читал, обложкой книжицы спичек и поднял голову.
— Вам помочь?
— Да, — ответил Билл и открыл рот, чтобы спросить о велосипеде в витрине. Но прежде чем заговорил, его рассудок внезапно заполнило одно предложение, вытеснив собой все остальные мысли:
«Через сумрак столб белеет, в полночь призрак столбенеет».
Откуда, скажите на милость, оно взялось?
(через сумрак)
— Ищете что-нибудь конкретное? — спросил продавец. Голос звучал вежливо, но продавец пристально всматривался в Билла.
«Он смотрит на меня, словно решил, что я накурился той самой травки, от которой ловят кайф джазмены», — подумал Билл, и едва не рассмеялся, пусть мысли и путались.
— Да, меня и-и-интересует
(столб белеет)
этот с-с-столб…
— Парикмахерский столб, да? — В глазах хозяина магазина Билл увидел (несмотря на хаос в голове) то самое, что помнил и ненавидел с детства: нетерпение мужчины или женщины, которым приходится слушать заику, желание быстро закончить мысль, чтобы бедняга заткнулся. «Но я не заикаюсь! Я с этим справился! Я, ТВОЮ МАТЬ, НЕ ЗАИКАЮСЬ! Я…»
(в полночь)
Слова так ясно звучали у него в голове, будто произносил их там кто-то еще. Он превратился в человека из Библии, одержимого бесами… человека, в которого вселилось некое существо Извне. И однако он узнал голос и прекрасно понимал — голос его. Билл чувствовал выступивший на лице пот.
— На столб я могу
(призрак)
дать вам скидку, — тем временем говорил хозяин магазина. — По правде говоря, за двести пятьдесят баксов мне его не продать. Я отдам его вам за сто семьдесят пять. Что скажете? В магазине это единственная действительно антикварная вещь.
(столбенеет)
— СТОЛБ! — выкрикнул Билл, и хозяин магазина чуть отпрянул. — Не столб меня интересует.
— С вами все в порядке, мистер? — Успокоительный тон никак не вязался с суровостью взгляда, и Билл заметил, что левая рука мужчины более не лежит на столе. Он знал (тут сработала не интуиция — логическое мышление), что один ящик стола выдвинут, пусть и не видел этого, и мужчина взялся за спрятанный в ящике пистолет или револьвер. Возможно, он опасался ограбления. Без всякого «возможно» — просто опасался. Он, в конце концов, был геем и жил в городе, где местные юнцы устроили Адриану Меллону последнее в жизни купание.
(через сумрак столб белеет, в полночь призрак столбенеет)
Фраза эта вышибала из головы все мысли; он будто сходил с ума. Откуда она взялась?
(через сумрак)
Фраза повторялась и повторялась.
Приложив титаническое усилие, Билл атаковал фразу. Сделал это, заставив рассудок перевести инородное предложение на французский. Именно так, подростком, он боролся с заиканием. Слова маршировали в его сознании, он изменял их… и внезапно ощутил, что хватка заикания ослабла.
Тут же до него дошло, что хозяин магазина что-то ему говорит.
— Па-а-ардон?
— Я сказал, если собираетесь забиться в припадке, сделайте это на улице. Мне такого дерьма не надо.
Билл глубоко вдохнул.
— Давайте начнем с-снова. Представьте себе, будто я только что во-ошел.
— Хорошо. — Мужчина ничего не имел против. — Вы только что вошли. Что теперь?
— Ве-елосипед в окне, — ответил Билл. — Сколько вы хотите за велосипед?
— Возьму двадцать баксов. — Напряжение из голоса ушло, но левая рука пока на стол не вернулась. — Думаю, в свое время это был «швинн», но теперь превратился в дворнягу. — Он смерил Билла взглядом. — Большой велосипед. Вы могли бы ездить на нем.
— Боюсь, на велосипедах я уже отъездился, — ответил Билл, думая о зеленом скейтборде мальчишки.
Мужчина пожал плечами. Левая рука вернулась на стол.
— У вас сын?
— Д-да.
— Сколько лет?
— О-о-одиннадцать.
— Большой велосипед для одиннадцатилетнего.
— Вы возьмете дорожный чек?
— При условии, что сдача не превысит десять баксов.
— Я дам вам двадцать долларов. Вы позволите позвонить?
— Если номер местный.