— Что ты собираешься с ним сделать? — тихо спросил Виктор Крисс. В голосе звучал исключительно интерес, но, по правде говоря, Виктор волновался. В последнее время Генри тревожил его все больше и больше. Он бы ничего не имел против, если б Генри хотел избить этого Хэнлона, даже раздеть догола и забросить его брюки и трусы на верхушку дерева, но он опасался, что на уме у Генри что-то другое. Последнее время произошло несколько неприятных инцидентов с учениками начальной школы Дерри, которых Генри называл «эти маленькие говнюки». Генри привык помыкать этими маленькими говнюками и терроризировать их, но в последние месяцы они раз за разом ускользали от них. В марте Генри с друзьями гнались за очкариком по фамилии Тозиер, загнали его в Универмаг Фриза, а там потеряли, хотя, казалось, он уже у них в руках. А в последний учебный день этот Хэнском…
Но Виктор не любил об этом думать.
Его тревожило другое: Генри может зайти СЛИШКОМ ДАЛЕКО. О том, что такое СЛИШКОМ ДАЛЕКО, Виктор тоже не любил думать… но обеспокоенное сердце вновь и вновь поднимало этот вопрос.
— Мы его поймаем и отведем в углехранилище, — ответил Генри. — Думаю, сунем по петарде в его ботинки и посмотрим, потанцует ли он.
— Но не М-80, так, Генри?
Если Генри задумал что-то такое, Виктор решил, что участвовать в этом не будет. М-80 в каждом ботинке оторвало бы ниггеру стопы, а это Виктор и называл «СЛИШКОМ ДАЛЕКО».
— У меня их всего четыре. — Генри не отрывал глаз от спины Майка Хэнлона. Они сократили расстояние до семидесяти пяти ярдов, и он тоже понизил голос. — Думаешь, я потрачу две на этого гребаного черномазого?
— Нет, Генри. Конечно, нет.
— Хватит и пары «Блэк кэт». Потом разденем его и выбросим одежду в Пустошь. Может, он обожжется ядовитым плющом, пока будет ее искать.
— А еще мы изваляем его в угле. — Тусклые глаза Рыгало вспыхнули. — Хорошо, Генри? Это круто?
— Круто, круто. — Небрежность в голосе Генри Виктору не понравилась. — Мы изваляем его в угле, как однажды я извалял его в грязи. И… — Генри широко улыбнулся, показав зубы, которые уже начали гнить. — И я ему кое-что скажу. Кажется, когда я говорил ему это в прошлый раз, он меня не услышал.
— Что, Генри? — спросил Питер. Питера Гордона захватила эта охота. Он принадлежал к одной из «лучших семей» Дерри, жил на Западном Бродвее и через два года собирался уехать в частную школу в Гротоне, где получил бы необходимую подготовку для поступления в престижный колледж — таким он, во всяком случае, видел свое будущее 3 июля. Питер был умнее Вика Крисса, но провел в этой компании слишком мало времени, чтобы заметить, как разрушается психика Генри.
— Услышишь, — ответил Генри. — А теперь заткнись. Он близко.
Расстояние до Майка сократилось до двадцати пяти ярдов, и Генри уже собирался открыть рот, чтобы приказать схватить его, когда Лось Сэдлер «взорвал» первую петарду этого дня. Накануне вечером он съел три тарелки тушеной фасоли и пернул чуть ли не громче ружейного выстрела.
Майк оглянулся, и Генри увидел, как широко раскрылись его глаза.
— Хватайте его! — проревел Генри.
Майк на мгновение застыл, а потом сорвался с места, зная, что его жизнь зависит от быстроты ног.
Неудачники шли сквозь бамбуковые заросли Пустоши колонной по одному, выстроившись в следующем порядке: Билл, Ричи, следом за ним Беверли, стройная и красивая, в синих джинсах и белой блузке без рукавов, в плетеных сандалиях на босу ногу, за ней Бен, стараясь не пыхтеть слишком громко (хотя температура в этот день поднялась до 27 градусов, он надел один из своих мешковатых свитеров), Стэн и в арьергарде Эдди, у которого из правого переднего кармана брюк торчал ингалятор. Билл представлял себе, что это «сафари в джунглях», как часто случалось с ним, когда ему приходилось пересекать эту часть Пустоши. Высокий белый бамбук ограничивал видимость тропой, которую они здесь проложили, черная земля хлюпала под ногами, и встречались участки, которые приходилось обходить или перепрыгивать, если не хочешь измазать обувь. Лужи стоячей воды покрывала тонкая радужная пленка. Пахло свалкой и гниющей растительностью.
Едва Кендускиг скрылся за поворотом, Билл остановился и повернулся к Ричи: