Невероятно, абсурдно, голова подмигивает ему.
«Я настоящая, будь уверен. Настоящая, как капли дождя. И ты знаешь, о чем я говорю, Майки. То, что вы вшестером намереваетесь сделать, сродни попытке взлететь на реактивном самолете без посадочного шасси. Нет никакого смысла взлетать, если не сможешь приземлиться, так? И нет никакого смысла спускаться под землю, если не сможешь подняться обратно. Вам никогда не додуматься до правильных загадок и анекдотов. Вам никогда не рассмешить меня, Майки. Вы все забыли, как выворачивать ваши крики наизнанку. Бип-бип, Майки, и что ты скажешь? Помнишь птицу? Всего лишь воробей, но выглядит о'кей! Таких еще поискать надо, да? Большая, как амбар, большая, как эти тупые японские монстры, которые пугали тебя, когда ты был маленьким мальчиком. Дни, когда ты знал, как отогнать ту птицу от своего порога, ушли навсегда. Поверь в это, Майки. Если ты знаешь, как использовать свою голову по назначению, ты уедешь отсюда, уедешь из Дерри, немедленно. Если не знаешь, как ее использовать, она станет такой же, как эта. Сегодняшний указатель на великой дороге жизни — „Используй ее по назначению, прежде чем потеряешь, дорогой ты мой“».
Голова перекатывается на лицо (перья во рту мерзко шуршат) и вываливается из холодильника. Ударяется об пол и катится к нему, как отвратительный шар для боулинга, слипшиеся от крови волосы сменяются ухмыляющимся лицом; она катится к нему, оставляя на полу липкий след крови и ошметки перьев, губы шевелятся вокруг перьевого кляпа.
«Бип-бип, Майки! — кричит голова, а Майк в ужасе пятится от нее, выставив перед собой руки, будто этим может не подпустить ее к себе. — Бип-бип, бип-бип, бип-на-хрен-бип!»
Внезапно раздается громкий хлопок — звук пластмассовой пробки, вылетающей из бутылки дешевого шампанского. Голова исчезает. («Настоящая, — думает Майк, чувствуя тошноту. — Ничего сверхъестественного в этом хлопке нет, всего лишь воздух ворвался во внезапно освободившееся пространство… настоящая, Господи, настоящая»). Тонкая сеточка капель крови зависает в воздухе. Потом падает на пол. И нет никакой необходимости прибираться в комнате отдыха; Кэрол ничего не увидит, когда придет сюда завтра утром, даже если ей придется прокладывать путь сквозь воздушные шарики, чтобы добраться до кофеварки и налить себе первую чашку кофе. Как удобно. Майк пронзительно смеется.
Поднимает голову и видит, что воздушные шарики никуда не делись. На синих надпись: «НИГГЕРЫ ДЕРРИ — В АУТЕ». На оранжевых: «НЕУДАЧНИКИ ПО-ПРЕЖНЕМУ ПРОИГРЫВАЮТ, НО СТЭНЛИ УРИС НАКОНЕЦ-ТО ВЫРВАЛСЯ ВПЕРЕД». «Нет никакого смысла взлетать, если не сможешь приземлиться, — заверяла его голова. — Нет никакого смысла спускаться под землю, если не сможешь подняться обратно». Последняя фраза вновь наводит его на мысли о шахтерских касках. Голова сказала правду? И внезапно он вспоминает день, когда пришел в Пустошь впервые после битвы камней. 6 июля, через два дня после того, как на параде Четвертого июля он промаршировал в составе оркестра… через два дня после того, как впервые воочию увидел клоуна Пеннивайза. И после того дня в Пустоши, после того, как он прослушал их истории и, поколебавшись, рассказал собственную, он пришел домой и спросил отца, можно ли заглянуть в его альбом с фотографиями.
А почему он пошел в Пустошь шестого июля? Он знал, что найдет их там? Вроде бы знал — и не только, что они там будут, но и где именно. Они говорили о клубном доме, Майк это помнит, но ему показалось, что они говорили об этом, не зная, как поговорить о чем-то другом, более важном.
Майк, подняв голову, смотрит на воздушные шарики, но теперь их не видит, пытаясь вспомнить, что происходило в тот день, в тот жаркий-жаркий день. Внезапно осознает, что очень важно вспомнить все, каждый нюанс, даже состояние души.
Потому что тот день стал отправной точкой. Раньше остальные говорили о том, чтобы убить Оно, но не предпринимали никаких действий, не строили планов. С появлением Майка круг замкнулся, колесо начало вращаться. Именно в тот день, только позже, Билл, Ричи и Бен пошли в библиотеку и всерьез взялись за разработку идеи, высказанной Биллом за день до этого, или за неделю, или за месяц. Все началось…
— Майк? — зовет Ричи из зала справочной литературы, где собрались остальные. — Ты там не умер?
«Почти», — думает Майк, глядя на воздушные шарики, на кровь, на перья в холодильнике.
— Думаю, вам лучше прийти сюда, — кричит он в ответ.