- Ты Поёшь про себя вкуснее, чем отдаешь черным закорючкам на бумаге. Пой невидимое, Билли.
Несколько минут ошарашенный Денбро молча смотрел на Оно, поражаясь тому, что инопланетная маленькая Тварь из деррийской канализации смогла дать ему подобный совет.
Петь невидимое. Писать то, что думаешь на самом деле.
Билл решил переписать свой новый роман с нуля, спеть невидимое, и посмотреть, что получится.
***
Вечер пролетел как-то очень быстро.
Билл едва успел убрать все разорванные книги из библиотеки до прихода Джорджа и Джуниора. Когда мальчики увели Грея в комнату Джорджи, Билл вздохнул с облегчением – честно говоря, ему хватило потрясений на сегодня.
Он верил в то, что при Джорджи Пеннивайз не причинит вреда ни ему, ни Джуниору, поэтому спокойно удалился в свой кабинет – идея Оно не давала ему покоя.
А мальчики повторили эксперимент с поцелуями и Огоньком еще раз – вот только Джуниор, хоть и был уже готов избавиться от него, весь сжался и не смог ничего отдать.
Даже ночная Охота не развеселила мальчика. Джуниор понял, что все эти люди и дети, которых убивают его дядя и мистер Грей, умирают по-настоящему, насовсем.
От этого Джуниору стало совсем тошно.
Горячая кровь, приправленная страхом, была восхитительна – но убивать ради еды мальчику совсем не хотелось, и этой ночью он так и не смог никого - не то, что убить – не смог даже укусить.
На рассвете, когда все вернулись, Джуниор тихо ушел к себе в комнату, забрался на постель и укрылся одеялом с головой, словно спасался от чудовища под кроватью.
Но чудовище осталось с ним – с мерцающим серебряным светом из левого глаза и острыми, очень острыми зубами, которыми так удобно было впиваться в теплую плоть, которые ввинчивались в тело жертвы и пили, пили из нее все жизненные соки.
Последней каплей стал Голод.
Не поспав и часа, Джуниор проснулся, сходя с ума от Голода – его чудовищная натура требовала пищи, и требовала ее немедленно, лишая мальчика разума и всего человеческого. Джорджи стал похож на хищного зверёныша – для него не было больше мамы и папы, были только теплые, живые тела, которые можно было растерзать.
Мечта древнего Оно сбылась бы этим тихим утром – маленькое голодное чудовище по имени Джуниор шло убивать своих родителей.
И убило бы – но Джорджи, в комнате которого остался Грей, не спал. Джордж знал, что будет с его племянником, знал по себе, по случаям, когда ему пришлось голодать.
Поэтому он успел перехватить Джуниора у спальни брата и Одры, зажал ему рот, затащил в комнату и держал до тех пор, пока серебряный цвет глаза мальчика не сменился обычным, синим, и пока Джуниор сам не перестал биться, царапаясь и кусаясь, и не притих, залившись слезами от ужаса.
Джуниор понял, что он только что чуть не сделал, и его затошнило от отвращения к самому себе и Мёртвому Огоньку, мерцавшему в его сердце.
Он едва не загрыз маму и папу.
Это было не круто – совсем–совсем не круто, это была гадость, и Джуниор понял, что хочет быть обыкновенным мальчиком. Вот теперь он был готов потерять свою волшебную силу.
Даже если мистер Грей не станет его потом любить.
Мальчик подошел к Пеннивайзу, вцепился в его рукав, заставляя наклониться, и твердо сказал:
- Мистер Грей, заберите этот Огонёк, пожалуйста. Я его больше не хочу.
Мистер Грей поцеловал Джуниора, и на этот раз между их губами прощально сверкнул Мёртвый Огонек, покинувший мальчика, и присоединившийся к другим Мёртвым Огням Оно.
Джуниор потрогал языком свои острые зубы – два из них тут же сломались, и перепуганный мальчик кинулся на шею дяде – а вдруг эти выпадут, а новые никогда больше не вырастут?!
Джорджи, обнимая племянника, со смехом успокоил его – молочные зубы всегда вылетают, ничего страшного. А сам подумал о том, что они едва успели – еще немного, и от новых острых зубов Джуниора было бы уже не избавиться.
Мистер Грей подобрался к Джорджи, обнимающему племянника, осторожно вынул Джуниора из его объятий и облизал его лицо – страх мальчика был очень, очень вкусным.
А Джуниор немедленно вцепился в прекрасного мистера Грея, наполняясь счастьем от того, что ничего не изменилось. Мистер Грей все равно любил его, даже без волшебной силы.
***
Древнее Оно недовольно заворчало сквозь сон. Оно знало, что произошло, знало, кто был причиной неудачи его задумки.
Знало и то, что Младший очень вредит себе, прерывая цикл Сна.
Старший ждал. Осталось немного. И на этот раз Оно решило самостоятельно проконтролировать ситуацию, а пока…
Что ж, пусть дети поиграют.
Тем больнее будет Младшему понимать, какая это ошибка – так сильно привязываться к Еде.
Билл Денбро переписал роман, стараясь петь невидимое.
Мир сошел с ума, расхватывая его новый шедевр, и удивляясь бесконечному потоку фантазии известного писателя.
Пеннивайз задал Биллу Денбро вопрос, на который сам Билл не сразу смог ответить:
- Биилли, почему на твоей поющей книге написано «Стивен Кинг»?
Комментарий к Огонек Джуниора, поцелуи, и поющие книги Билла Денбро.
* Джуниор (англ.) - Младший, Малыш.
** Так как Джордж Денбро не человек, а созданное искусственно существо с Мертвым Огоньком внутри, растет он очень медленно - по сути, Джорджи обеспечено долголетие и почти вечная юность,что имеет ряд неудобств в обычной человеческой жизни. Например, очень юный внешний вид при разуме взрослого человека и т.п.
========== Джорджи. ==========
* (одиннадцать лет спустя)
Джорджу Денбро было грустно.
У него был любимый старший брат, племянник, обожающий своего дядю, и с восторгом внимающий каждому его слову, было множество друзей и подруг, было даже несколько безотказных возлюбленных – и все равно Джорджи чувствовал себя как никогда одиноким, и почти никем не понятым.
В глубине души он по-детски считал себя супергероем, и не без оснований - мальчик держал на себе мир и покой целой семьи, был практически единственным в мире посредником двух контактирующих рас, и был единственным, кто мог хоть как-то понять Оно – не с человеческой точки зрения.
Последствия любой ошибки Джорджа были настолько страшными, что мальчик измучился проверять и перепроверять почти каждый свой поступок, каждое решение, касающееся брата или Оно.
И настало время, когда он просто устал.
Устал все проверять, устал за всеми следить, устал даже прятать свою сущность – свои теперь нечеловеческие желания, свои серебряные глаза и острые как иглы зубы.
У Билла была образцовая американская семья – преуспевающие родители и почти беспроблемный сын, добрый и послушный. И Джорджи все чаще и чаще стала посещать неприятная мысль – а нужен ли он теперь старшему брату?
Да, Билл расспрашивал младшего брата, как тот провел день, беспокоился о его здоровье, интересовался его жизнью – но Джордж все чаще замечал в глазах брата некий вопрос, словно Билл снова и снова уверял самого себя, что стоящий перед ним юноша не кто иной, как его младший братик Джорджи.
Тот самый наивный ребенок, выбежавший в дождь навстречу своей первой смерти.
Джорджи мучила мысль, что он своим видом вызывает у Билла неприятные воспоминания – смерть, кровь, капающая из оторванной руки, преследовавшие брата кошмары.
Желтого дождевика давно не существовало – но разве не скривились горько губы Билла, когда его сын Джуниор выбежал из примерочной кабинки магазина в почти таком же желтом дождевике, разве не заплескалась в его глазах душевная боль, заметная даже за стеклами дорогих и модных затемнённых очков?
Никакого желтого цвета. Никакого зеленого. И никакого красного – Джорджи никогда не носил рубашки и свитера, которые могли бы своим цветом или рисунком напомнить брату о его забрызганной кровью одежде. О его откушенной руке. О его…смерти.
Стало ли отношение Билла к брату более отстраненным после рождения Джуниора?
Джорджи считал, что вроде бы нет – Билл стал даже внимательнее к его проблемам и интересам. Но иногда мальчику казалось, что Билл о нем забывает – у него была своя жизнь, и все меньше и меньше места в ней занимал его младший брат.