То, что Оно могли усваивать человеческую пищу, для братьев Денбро стало откровением.
Билл с горьким сожалением вспомнил вечный голод Пеннивайза, Младшего. Немного настойчивости – и юное Оно перестало бы кривить морду при виде человеческой пищи, а Билл бы не пил литрами кофе, пытаясь не упасть в обморок от слабости, в очередной раз покормив собой Оно.
Джорджи чувствовал себя глупым.
Столько лет просуществовать, и не сообразить, что всеядные Оно могут сожрать все, что угодно? Конечно, человеческая безэмоциональная пища была для Оно ядом – но кто сказал, что еду нельзя готовить, насыщая её своими чувствами?
Билл, из последних сил мешающий что – то в кастрюле, и почти засыпающий у плиты от усталости. Что он так щедро добавлял в еду? Свою озабоченность, любовь, или страх, что юные Оно останутся голодными? А может, маленькие Твари ели с таким удовольствием потому, что Билл добавлял самого себя, плача от усталости и все равно не сдаваясь до последнего?
Конечно, деррийскую школу юные Оно не посещали. Братья Денбро сами учили их всему, не зная, зачем будущим Охотникам за мирами нужно умение читать и писать жалкие человеческие буквы.
Когда близнецы вопили от нежелания что – то учить и швырялись карандашами, Билл мечтал плюнуть на всё, отвести детенышей к их древнему спящему сородичу и оставить в Логове, но он снова и снова пытался хоть чему – то их научить, вспоминая первые рисунки Пеннивайза.
Нужно было все это или нет, Билл не знал. Он просто делал то, что считал нужным, и в какой – то момент до близнецов дошел смысл перевода бумаги и цветных карандашей.
Они были еще неопытными и слабыми «волшебниками», не умели творить чудеса, как их старшие сородичи – поэтому их мысли, воплощенные в рисунках, приводили юных Оно в восторг.
У Билла и Джорджи в комнатах на стене уже висели «шедевры» близнецов, по сравнению с которыми рисунки Пеннивайза казались теперь братьям едва ли не великими картинами, достойными висеть в Лувре рядом с Моной Лизой.
Джорджи досталась самая сложная роль – научить маленьких Оно охотиться.
Как бы этого братьям не хотелось, на обычной человеческой пище детёныши не могли существовать, не страдая постоянно от Голода, поэтому Джорджи постарался хотя бы объяснить им, что деррийские дети, конечно, намного вкуснее и питательнее взрослых, но убивать следует все же последних, да еще выборочно.
Почему можно убить бродягу, который шарился в мусорном баке, закайфовавшего наркомана, валяющегося в парке или бандита, но нельзя трогать обычных людей, близнецы не понимали – для них все люди, кроме братьев Денбро, были одинаковой Пищей. Но они любили Билла, любили Джорджи и верили им, как дети верят своим родителям. Нельзя – значит, нельзя.
Даже если очень хочется.
Билл давно уже работал в деррийском издательстве редактором – полноценно посвятить себя писательству он пока не мог, Джорджи один не справился бы с детенышами Оно. Его юный детский вид давно никого не смущал – и, хотя сослуживцы поддразнивали Билла на тему того, что это он нашел кольцо Саурона, раз не меняется внешне, в целом Денбро в обществе приняли, как равного – а его двухвековая память и связи сделали подростка фигурой значимой в Дерри, да и за его пределами.
Конечно, Билл знал, что был обречен видеть недавних товарищей по детским играм взрослыми и быстро стареющими, но эта мысль уже не так мучила его. Он боялся другого – что юные Оно поделят город на зоны Охоты, и что он, Билл ничего не сможет сделать для спасения людей.
Мальчик чувствовал себя Бэтменом, спасающим Готэм – вот только это была жизнь, а не комиксы, у него не было Альфреда и оборудованной по последнему слову техники пещеры под родовым поместьем.
Был подвал, забитый всяким хламом. На супергеройскую тайную пещеру подвал никак не тянул, даже при очень сильном воображении, но Билл, глядя на Новый Дерри, все равно ощущал себя Бэтменом.
Потому что этому городу действительно нужен был герой, сдерживающий Оно.
Двадцать семь лет прошло.
Братья знали, что скоро проснутся древнее Оно и Пеннивайз, и что это будет концом всего – детеныши потянутся к Мёртвым Огням, а Старший завершит их формирование в безжалостных Охотников, и Дерри (а то и весь мир) будет обречен.
Знали. Но была и надежда. Билл и Джорджи сами не знали, почему отчаяние и безысходность ещё не убили их, ведь все факты были против – но они верили, отчаянно верили в чудо… и в себя.
А что они еще могли сделать? Билл знал, что нельзя было убивать маленьких Оно, настороженно смотревших на него из картонной коробки, пусть все в нем и кричало, соглашаясь с этой мыслью.
Нельзя, и все.
Чтобы победить врага, нужно воспитать его детей?
Билл сомневался в правильности этого высказывания, но пока не мог ни опровергнуть это, ни доказать.
Он мог только ждать, что будет, и надеяться на чудо.
***
Древнее Оно проснулось первым - отдохнувшим, исцелившимся, полным сил и голодным. Очень голодным.
Немного изменить течение времени и разбудить Младшего позже – не так много сил на это тратилось, а результат Старшему нравился – Оно любило немного побыть в одиночестве, питаясь и приводя в порядок Логово.
Многовековая мудрость подсказывала Оно, что лучше будить детёныша сытым – вцепиться ему в горло было бы, конечно, очень приятно, но Старший был выше подобных инстинктивных порывов.
Может, потому что Младший когда – то нарисовал своей кровью его портрет. А может потому, что Он заразился от Еды чувствами, и любил своего первого, пусть и не совсем правильно Спетого детеныша.
В любом случае Оно мудро насытилось само, приготовило пищу для Младшего и поискало Мёртвые Огоньки, удовлетворенно успокоившись – детёныши были, по крайней мере, живы, сны Его не обманули.
***
-« Крейг з-завопил от боли, выронил нож для в-вскрытия писем и п-поднял руки к лицу. Кровь хлынула между пальцев, как в-вода из сорванного гидранта.»* - с выражением прочел Билл, и перевернул страницу книги.
Юные Оно с готовностью засмеялись – по только им известной причине, подобные описания их очень веселили.
Билл засомневался, стоит ли читать такое детям на ночь, и не сменить ли книгу.
(То, что юные Оно уходили по ночам на охоту с Джорджи, не могло заставить Билла думать иначе. Роман «Лангольеры» Стивена Кинга (мои, подумал Билл. Мои «Лангольеры») был не для чтения на ночь, и все тут.)
Но близнецы просили почитать именно ее, и Билл смирился.
Вошел Джорджи – и Билл сразу понял, что у него нехорошие вести. Те самые, которые они давно ждали.
- Билл… - Джорджи посторонился, пропуская древнее Оно в комнату, и близнецы немедленно уставились на него восторженными глазами, потрясенные видом старшего сородича.
Конечно, Джорджи рассказывал им, кто они, показывал Логово и даже Кокон, в котором спали Оно – но одно дело слышать, а другое на самом деле встретиться со своим древним создателем.
Старшему не нужно было даже манить их пальцем – близнецы слезли со своих кроваток и потянулись к нему, к могущественным Мёртвым Огням и мерцающим серебряным глазам.
Маленькие фигурки в одинаковых пижамках странно выглядели возле древнего Оно – сытого, опасного и уверенного в своей Силе - и у Билла сжалось сердце от отчаяния и боли.
Вот и всё. Это только в дешевых мелодрамах подкинутые дети не хотели покидать приёмных родителей, цепляясь за них руками и поливая слезами – а ведь он, Билл, не был детёнышам даже приёмным отцом.
Так, какой – то заикающийся подросток, заставляющий делать не то, что хочется.
Древнее Оно посмотрело на Билла с интересом, усмехнулось, и мерцающие серебряные Огоньки погасли. Оно исчезли – все.
Билл переглянулся с братом, аккуратно закрыл книгу и положил ее на тумбочку, стоящую возле кровати Грея (а может, Роберта). Они были свободны, Дерри обречен, и Младший больше не появится, когда проснётся – зачем ему теперь люди, когда есть сородичи, с которыми играть явно интереснее?