Но… наблюдая за тем, с каким восторгом ребята смотрят на Пеннивайза и Билла, Джорджи снова почувствовал себя маленьким младшим братиком, который просто путается под ногами старшего брата и его друзей.
Да и юное Оно, зажатое в угол любопытными детьми, казалось, ни разу не посмотрело на него за весь вечер. Да и что, он, Джорджи, теперь из себя представлял? Обыкновенный мальчик, не умеющий ничего сверхъестественного.
Джорджи подумал, а не поискать ли ему друзей среди детей своего возраста? Но тут же с грустью отверг эту идею.
Да, конечно – возить по песку машинку с лепечущим малышом и отчаянно, до боли тосковать все это время по совсем другим играм и с другим ребёнком – инопланетным и опасным, но обожающим его.
Пеннивайз любил его. Когда – то.
Джорджи спрятал лицо в ладонях, отчаянно желая, чтобы никто его сейчас не нашел и не потревожил, но почти сразу кто – то невесомо присел рядом с ним и обнял за плечи.
Мальчик подергал плечом – не нужны были ему сейчас никакие нежности. Рука исчезла.
- Джорджи, хочешь свой кораблик?
Мальчик, еще не веря себе, обернулся на голос. Оно не рядом с Биллом?!
Пеннивайз широко улыбнулся ему и протянул Посудину.
- Да. – выдохнул Джорджи, и мир снова засиял для него всеми волшебными красками. - Да, пожалуйста.
И протянул руку за корабликом.
Комментарий к Клуб Неудачников в полном составе.
*Цитата: «Пьедестал почти занесло снегом, но верхушка привинченной спереди таблички еще виднелась. Мистер Грей встал на колени Джоунси, смахнул снег и прочитал:
ПОГИБШИМ В БУРЮ
31 МАЯ 1985 ГОДА
И ДЕТЯМ
ВСЕМ ДЕТЯМ
С ЛЮБОВЬЮ
ОТ БИЛЛА, БЕНА, БЕВ, ЭДДИ, РИЧИ, СТЭНА, МАЙКА
КЛУБ НЕУДАЧНИКОВ
Поперек таблички тянулись напыленные спреем неровные красные буквы, броско выделявшиеся в золотистых лучах: ПЕННИВАЙЗ ЖИВ.»
(«Ловец снов», глава 16, часть 6)
========== Звезда и Лангольер. ==========
Крейг Туми посмотрел на оторванную полоску бумаги, бросил ее, надорвал следующую и прикрыл глаза от наслаждения.
Вокруг него были уже горы полосок, бывшие глянцевыми журналами, и огромная куча таких же будущих полосок (пока в виде новеньких, еще нераспечатанных журналов) лежала перед ним на столе.
Ещё одна полоска полетела на пол. И ещё одна.
Туми мог бы сидеть так вечно.
Ник относился к его слабости так же, как хозяин относится к слабости любимого раба – снисходительно смотрел и улыбался краешками губ.
О, этот Ник Хопуэлл. Атташе по делам молодежи в посольстве Великобритании, как же.
Крейг ни минуты не сомневался в том, что у Ника Хопуэлла был отец, или в том, что ему понравилась эта блондинка, Лорел.
Господи, да у Ника было все, что угодно. И сделать он мог все, что угодно, и когда угодно.
Следующая полоска бумаги полетела на пол.
За огромным панорамным окном что - то промелькнуло, и Туми вздрогнул – а вот и Его Величество Главный Лангольер пожаловали.
Ноги знакомо заныли уже надоевшей фантомной болью – Крейг понимал, что это нервы, что нужно взять себя в руки и успокоиться (раз и навсегда), но ничего с собой поделать не мог – ноги болели при приближении к нему любого лангольера.
Забыть, как эти твари отхватили ему сразу обе ноги до колен?
О, да, Ник очень хотел этого. Мир, дружба; лучше любовь, чем война, и все такое. Как – то он, Туми, спросил Ника – он что, правда верит, что такое можно забыть?
Его Величество, кажется, даже смутилось тогда, и не сразу нашлось с ответом. Добрый, терпеливый, все понимающий чертов Ник.
Проклятая тварь с серебристыми глазами.
Крейг закрыл глаза, чтобы не видеть фигуру, идущую к нему из полумрака гигантского холла.
Очередная полоска бумаги спланировала на пол, а рука Ника сжала его кисть – конечно же, осторожно сжала.
- Хватит на сегодня. У тебя опять заболят пальцы.
Рука потянула Туми вверх, и он встал – позволив Нику увести себя подальше от заваленного полосками бумаги журнального столика. Немедленно прибежали две горничные – у Ника никто не ходил и не носился, все БЕГАЛИ. И только по делу.
Туми без интереса некоторое время понаблюдал за горничными, убирающими изодранные им журналы, и поугадывал, какой у них цвет в их истинном облике. Радужный? Серый?
- Посмотри на меня.
Крейг немедленно повернул голову и уставился на Ника. Печальное лицо искренне желающего помочь человека, лицо друга.
Ненавистное лицо Главного Лангольера.
- Как ты себя сегодня чувствуешь?
- Сегодня вчера, или сегодня сейчас, Ник?
А вот это зря. Не нужно его злить.
- Сегодня, Туми. Как ты себя чувствуешь?
- Прекрасно.
- Хочешь чего – нибудь?
Крейг едва не застонал. Да он издевается, что ли?!
- Хочу. Шоколадное мороженое с двумя вишенками, воздушный шарик и билет до Бостона.
Его Величество посмотрело на него с выражением вселенской скорби в глазах и негромко отдало приказание в темноту холла.
Мороженое принесли сразу же. Крейг давно перестал чувствовать его вкус, но признаваться в этом Нику не желал, зная, КАК тот ждал изменений в его организме.
- Еще шарик, - напомнил Туми, улыбнувшись в бесстрастную рожу Мистера Совершенство. – ТВОЙ шарик, Ник. И билеты.
- Как ты себя чувствуешь? – Ник выглядел заинтересованным, и Крейг почувствовал первый укол тревоги. Что – то было не так, но что?
- Прекрасно.
- Ничего не болит? – Ник широко улыбнулся.
- Н-нет.
Туми сразу понял, что этот ответ был ошибкой, потому что Ник ликующе рассмеялся. Но в чём он ошибся, в чём?!
- Ты уже не чувствуешь вкус, так? Тебе не хочется пить. И спать не хочется. И что ты видишь в зеркале по утрам, мой дорогой Крейг Туми?
Туми сжал вазочку от мороженого так, что она треснула в его руке. И уставился на совершенно гладкую ладонь. На его коже теперь не было ни одной морщины, ни одной родинки, ни одной линии. И кровь не шла. Вместо крови выступила какая – то черная дрянь, струйки которой потекли вверх. Крейг завороженно уставился на них, чувствуя, что сходит с ума от отчаяния.
- Яда в твоём мороженом хватило бы для мгновенной смерти сотни человек. – сказал добрый Ник Хопуэлл. – Не надоело мне лгать, Туми?
- Я не…
Ник устало вздохнул, положил ладонь сзади на его шею и наклонился к самому лицу.
- Кто ты, Туми?
- Я не лан…
- КТО ТЫ? – глаза Ника опасно сверкнули, и на миг его прекрасные белые и ровные зубы стали острыми и длинными.
- Я…
- Говори.
- Я человек.
Ник разочарованно вздохнул. Крейгу показалось, что он не выдержит, и ударит его – но нет, Его Величество никогда не опускалось до банального причинения боли, да еще таким примитивным методом.
- Ты НОСИШЬСЯ, Туми. Ты давно уже НОСИШЬСЯ, и я позволяю тебе делать это. Пока позволяю.
- Я н-не…
- Не надо меня перебивать, - холодно заметил Ник, и боль в ногах вернулась – та ужасная фантомная боль, которую чертов Хопуэлл умел заговаривать… когда хотел.
- Пожалуйста, Ник, я…
- НОСИШЬСЯ.
Пожалуйста – пожалуйста, дорогой Боже, я не хочу быть этой тварью, ну пожалуйста…
Ноги подогнулись, но Ник – конечно же - не дал упасть на мягчайший ковер. Подхватил изящно, будто исполняя сложное па в танце, усадил в кресло и обхватил ладонями перекошенное от боли лицо.
- Так кто ты, Туми?
Ноги болели так, будто их заново откусили.
- Человек.
Серебряные огоньки в глазах Ника потухли. Кажется, он даже улыбнулся.
- Какой шарик хочешь? Синий?
- Синий. – Туми вытер рукавом мокрые глаза и пошевелил ступнями.
Никакой боли, будто её и не было.
(Быстрая перемена настроения Ника пугала его едва ли не больше, чем откровенная злоба.)
Ник, не тратя больше времени на иллюзии, сотворил синий шарик на белой веревочке, привязал его к запястью измученного Крейга и сунул ему в карман пиджака золотую карточку.