Задача непосильная для детёныша - но Пеннивайз, уже поняв это, все равно продолжал “танцевать”, не желая признавать поражения.
Старший не мешал ему.
Кому, как не древнему Оно было знать, что детёныш не сможет создать Город?
Но Старшему нравилась дерзость Младшего - это была дерзость Охотника. Ему было интересно - а вдруг Младший сможет то, что в принципе до сих пор не мог сделать ни один детёныш расы Оно?
Шанс был - учитывая характер юного Пеннивайза и его упрямство, Город вполне мог начать существовать.
Конечно, долго удерживать и контролировать Город детёныш не сможет - силы еще не те, но Старший мудро решил, что и такой урок будет полезен - в следующий раз Младший хорошо подумает, прежде чем сразу же начнет творить невозможное.
Пеннивайз почти успел.
Остались секунды до воплощения. Город уже готов был родиться ( юный, прекрасный и обреченный ярко вспыхнуть и быстро сгореть), его очертания уже стали проявляться, заменяя собой развалины Старого Дерри - и тут Пеннивайз почувствовал нечто настолько страшное, что немедленно прекратил Танец и Город умер, так и не начав существовать.
Мёртвый Огонёк вернулся к нему. Видоизмененный Огонек, делающий смертного человека бессмертным. С этим Огоньком Пеннивайз мог бы дать Городу жизнь на века - но ужас от осознания того, ЧЕЙ это был Огонёк, мгновенно убил в юном Оно всё.
Человек ушел.
Говорил, что любит - но ушел навсегда, и Пеннивайз вместо отчаяния почувствовал только растущее раздражение и…ненависть к человеку, когда - то назвавшему его братом.
Билл говорил, что никогда больше не причинит своему Младшему боли?
Юное Оно зарычало сквозь стиснутые зубы, пытаясь сдержать себя и рвущуюся на свободу ярость. Ему было не больно - своей смертью Билл забрал нечто важное, делающее Оно человечнее, и теперь Пеннивайз чувствовал только страшную пустоту, за которую ненавидел Денбро ещё сильнее.
Вынести эту пустоту было выше его сил.
Впрочем, Оно всегда знали, чем ее заполнить.
Младший повернул голову в сторону Нового Дерри и его глаза вспыхнули жёлтым.
***
Все случилось так быстро, что Старший не сразу отразил в сознании, что случилось. А когда отразил - преисполнился ликования и в который раз восхитился своей мудростью и терпением.
Вот и всё.
Ненавистный человечек Билл Денбро, любимая игрушка его Младшего, благополучно сдох, потомки его тоже сдохли. И вместо того, чтобы кинуться к Нему, Старшему, на грудь и устроить истерику с просьбами вернуть игрушку, детёныш занялся тем, чем и подобает заниматься Охотнику, не пролив по глупому смертному ни одной слезинки.
То, что юный Пеннивайз за эту ночь очень сильно сократит население Нового Дерри, Старшего не волновало - детёныш растет, а людишки, Еда, ещё размножатся.
Конечно, этот Билл за пару столетий поумнел, и Старшего иногда развлекало смущать его видениями Смерти с золотой косой - но хорошо, что он самоуничтожился, доставив тем самым большую радость Ему, Оно.
Старший так и не простил Еду, посмевшую когда - то угрожать Его детёнышу.
Древнее Оно “приглушило” активность Еды в Новом Дерри, чтобы Младший с комфортом наелся досыта, еще раз порадовался смерти старшего Денбро и отправился на Охоту.
***
Джорджи не стал плакать по брату. Слез не было. Он погрузил ладонь в тёплый прах, который был телом Билла, сжал его в горсти и поднес к лицу. От праха пахло пылью, и больше ничем.
Он тоже пыль.
Джорджи почувствовал себя древним стариком - настолько древним, что его детские руки и ноги показались мальчику отвратительной подделкой, издевательством над сутью человеческой.
Вечный ребёнок - древний старец, переживший поколения потомков своего старшего брата.
Мудрый маленький Джорджи. Чудовище в человеческом облике.
Джорджи знал, что Билл рано или поздно покончит с собой - его брат жил с чувством вины, даже и не собираясь себя прощать.
И все же надеялся - вдруг его любовь действительно всесильна?
Вдруг Билл “прогреется”, купаясь в лучах солнечной улыбки своего младшего брата и забудет и про чувство вины, и про свои душевные травмы?
Билл прогрелся и “оттаял” - но льдинка в сердце, этот острый осколок, который его мучил, даже не стал менее острым - и всю жизнь и не - жизнь причинял ему боль.
Билл и не собирался прощать себя.
Джорджи смотрел на прах брата и чувствовал только вековую усталость.
Мысль о том, что можно попробовать жить БЕЗ БИЛЛА, была внезапной и пугающей… но Джорджи она пришлась по душе.
***
Жизнь продолжалась.
Джордж развеял прах брата над Кендаскиг и убрал из дома все его вещи и книги.
Пеннивайз, сожрав половину юного населения Нового Дерри, вернулся в Логово совершенно успокоившимся.
Его желтые глаза хищника приняли безмятежный оттенок летнего неба, да и особой тоски по Биллу Пеннивайз не высказал - на радость Старшему.
Сам Старший был очень доволен произошедшим и поведением своего детёныша.
В идеале было бы чудесно почувствовать еще и самоубийство младшего Денбро, Джорджи, которого древнее Оно ненавидело еще сильнее, чем Билла. Но Оно умело ждать и терпеть.
Из Лондона заявились близнецы Оно, почуявшие смерть Билла. Посочувствовали Джорджи, взгрустнули по Биллу, который в свое время готовил такой вкусный “суп с алюминием”, плотно поужинали в Новом Дерри, позадирали своего старшего сородича Пеннивайза и отбыли обратно домой в неком недоумении.
Близнецы Оно чуяли, что что - то не так, но в силу своей юности и неопытности не смогли понять, что, и это их напугало.
Билла Денбро словно и не существовало никогда.
Никто не пролил о нём ни единой слезинки.
***
Роберт Грей с растущим ужасом наблюдал за происходящим.
Грею было так страшно, что юный томминокер с трудом удерживал видимость целого мира, который он создал для души Денниса Залевски, бывшего охранника из тюрьмы Касл - Рока.
Деннис даже заподозрил что - то. При жизни дураком он не был, и странно мерцающая реальность, теряющая чёткость и обнажающая нечто иное, наводила его на странные и тревожные мысли.
Да и его бункерного найдёныша Малыша словно рак изнутри разъедал.
Деннис наблюдал за изменившимся и казавшимся больным Малышом, молчал… и мучился от того, что между ними выросла стена лжи. Малыш ничего не скрывал от своего друга, но Деннис с горечью думал, что он знает нечто ужасное - то, что будет или было. А мучила Денниса невозможность спросить прямо, в чем дело.
Потому что он не знал, о чем спрашивать.
…Он стрелял? В него стреляли? Он мертв?
Деннис словно брел в тумане, не видя дороги. Шел наугад, протянув вперед руки, и с ужасом ждал, что его пальцы сплетутся не с пальцами Малыша, а с лапами какой - нибудь мерзкой твари, и тогда откроется истина, которую Деннис до слез боялся узнать.
И хотел узнать, даже если это будет конец всего.
Все рушилось.
Грей не мог одновременно держать под контролем оба мира и оба измерения. В измерении его Создателя, Младшего Оно, все были заражены смертью.
Юный томминокер чуял смерть в начинающем умирать Новом Дерри, и это его изумило - ведь Старший мечтал о смерти Денбро, ждал её. Откуда же этот знакомый, пока ещё еле уловимый запах гибели?
Его Создатель просто сиял болью и обидой, и та “человечность”, та тонкая нить взаимопонимания, что связывала Пеннивайза и его нежеланного детёныша после многолетней “прогулки” в Касл - Рок, исчезла.
Грей знал - сейчас Младший не будет раздумывать о причинах и следствиях, а просто откусит ему голову, если он, Грей, подвернется ему “под руку”.
Пеннивайз словно перестал быть собой, стал просто пустой передвигающейся оболочкой хищного Оно.
А самым мёртвым был Джорджи.
Грей видел самую суть вещей и явлений, и кажущееся равнодушие младшего Денбро его не обмануло.
Джорджи уже не жил.
Он отказался существовать дальше, устал бороться и всех спасать. Устал бояться за брата и существовать ради него, пытаясь убрать терзающее Билла чувство вины. Устал изображать маленького братика и одновременно быть тайным спасителем человечества и… Оно.