И ещё Оно очень раздражало то, что люди не могли менять свою внешность и рост - если они вырастали, то это было последнее чудо короткоживущего человеческого тела. Но самое главное - выросшие люди становились совершенно несъедобной Едой.
Взрослые Неудачники. Просто испорченная Еда.
И от того, что эта Еда всё ещё пахла своими вкусными детскими воспоминаниями, Пеннивайз ненавидел её ещё больше.
Джордж смотрел на Пеннивайза, и очень жалел о своей утраченной способности читать мысли.
Оно явно думало о чём - то сложном для себя, и кому, как не Джорджи было знать, что этот иномирный пришелец не сможет найти человеческих слов, чтобы коротко и ясно изложить суть своего страха?
Но Пеннивайз ответил, и его ответ удивил Джорджи даже больше, чем признание:
- Вы так быстро становитесь большими.
У Джорджа даже дыхание перехватило, когда он понял, насколько одиноким было Оно…и почувствовал ярость, когда понял, что Пеннивайз считает такое положение вещей нормальным, потому что не знает ничего другого.
В этот момент мальчик как никогда возненавидел древнее Оно, Спевшее своего же детёныша безопасной для себя Тварью, подходящей для размножения и выживания на чужой планете, не более.
Ведь по сути, даже среди себе подобных Тварей Пеннивайз всегда будет чужим - испорченный чужой планетой Охотник, опустившийся до Контакта с Едой.
Джордж сморгнул злые слёзы, как можно лучистее улыбнулся Оно и решился на то, о чём даже и думать не хотел до этого момента. Раз Оно так нужны все Неудачники…что ж, они у него будут.
***
Детёныш Оно оказался забавным. Она чувствовала, как он тянется к Ней, и Её злоба таяла - Охотник или нет, этот детёныш нуждался в Её любви, видел в Ней то, чего лишены все Оно изначально.
Мать.
Конечно, маленькое Оно не понимает, что это такое. И никогда не поймёт. Но Она знала правду, и Её нежность изливалась и на это противоестественное для Земли создание, одновременно мёртвое и живое, такое человечное и совершенно чуждое человечности.
Она не делала никаких усилий для того, чтобы любить эти Мёртвые Огоньки. Она любила всех тварей земных и неземных, и не было создания, на которое не лился бы свет Её всепрощающей материнской нежности.
Она любила и Одру - Свою человеческую сторону, Свою слабость и Свою смерть. Одра всем сердцем любила Билла Денбро - и Она так же нежно смотрела на человека, Спевшего Ёе.
Она знала то, что знает Билл. Знала то, что знает Одра. Знала то, что знает Оно.
Но никто не знал, что у Неё был секрет - смертоносный и страшный секрет, думать о котором боялась даже Она сама.
***
- Что мы должны сделать?! - у Беверли выпала сигарета из дрожащих пальцев. Она автоматически подняла её и снова закурила, вызвав нервный приступ астмы у Эдди, который задохнулся только об одной мысли о том, сколько микробов сейчас Бев сунула себе в рот.
Неудачники уставились на Джорджи с таким видом, будто он предложил им покончить с собой.
Впрочем, судя по его просьбе, именно это и должно было случиться.
- Научите Оно играть.
- То есть, мы все должны сойти с ума, как Большой Билл, и подгонять этой Твари детей, что ли? - уточнил Ричи.
Джордж стиснул кулаки так, что ногти до крови впились в ладони. Слушать такое было больно, но мальчик понимал, что его гнев оттолкнёт ребят, а ему нужно было во что бы то ни стало заставить их понять.
- Оно хочет с вами играть. Вот и покажите ему, как это нужно делать.
Неудачники переглянулись. Младший братик Билла (живой, с обеими руками и странно умненький) иногда был им так же неприятен, как Пеннивайз. В Джорджи была тайна, была ложь, и ребята невольно отдалялись от него, не понимая природы своей неприязни. Просто всем было лучше, когда этот странный ребёнок был где - нибудь, но только не рядом с ними.
- Оно детей жрёт. - Стэн достал нож с выкидным лезвием, погладил его пальцем и сунул обратно в карман, даже не отразив сознанием то, что он только что сделал. Это было так похоже на Бауэрса, что Джордж вздрогнул. - Так что иди…домой, Джорджи, меньше фантазируй, и держись подальше от этого грёбанного Клоуна. Привет Биллу.
Эти версии Неудачников были самыми сложными, самыми упёртыми и…самыми живыми. Они не знали ничего о своем появлении. Город возник вместе с историей, поколениями семей и своим Сиянием, поэтому Пеннивайз был для ребят не Создателем, а обыкновенной жрущей детей Тварью, которую нужно было убить. И они не испытывали к Оно никаких чувств, кроме ненависти.
Конечно, Большому Биллу они поверили - иначе появление живого Джорджи невозможно было объяснить и принять рассудком. Да и странно изменившийся Билл, живущий в своём старом доме, служил живым подтверждением этой невероятной истории Контакта человека и существа из другого мира.
Но оставались ещё личные воспоминания Неудачников о том, сколько они мучились от кошмаров, и реальные отметины зубов Оно на их телах. И даже их “перезагрузка” не смогла погасить ужас, заставляющий ребят снова и снова искать монстров в тенях и под кроватями, с подозрением всматриваться в лицо каждого взрослого и ребёнка, приближающихся к ним, и бояться, до тошноты бояться снов. Оно сделало их психами, пугающимися собственной тени.
И эту тварь Джорджи предлагал понять?!
- Пожалуйста. - тихо попросил Джорджи. - Хоть один раз поговорите с Пеннивайзом не как с Оно.
Неудачники, направившиеся было к своим велосипедам, переглянулись и замерли, не зная, что ещё сказать этому странному мальчику, уговаривающему их покончить с собой.
- Джорджи, - Беверли присела перед мальчиком, погладила его по щеке и тревожно улыбнулась. - Ты ещё маленький и не понимаешь, как Оно опасно. Билл сказал, что это Оно тебя вернуло. Но Оно нельзя верить - мы всегда будем слышать то, что хотим услышать, потому что Пеннивайз читает наши мысли. Понимаешь? Он то, что мы хотим услышать, увидеть и во что хотим поверить. Если мы начнём дружески болтать с ним, он просто подстроится под нас, и всё. Не верь ему.
- Один единственный раз. - сказал Джорджи, глядя Беверли в глаза, и в его голосе прозвучало нечто, заставившее девочку на миг усомниться в своих словах. - Пожалуйста, Беверли. Только один раз.
- Ну хорошо, один раз. - услышала Беверли собственный ответ и вздрогнула от отчаянного крика Бена:
- Бев, нет!
Беверли захлестнуло такой волной яростного отрицания, что она даже покачнулась. Нет?! У неё больше не было отца, но была память о нём, и любое ограничение свободы было теперь для Беверли невозможным - даже если её свободу пытались ограничить любящие её люди.
Которые хотели позаботиться о ней.
- Один раз, Джорджи. - Беверли улыбнулась мальчику уверенной улыбкой и бросила на Бена взгляд, чуть не разбивший его сердце.
- Не нужно заботиться обо мне, Бен. Я сильная. И я не боюсь Оно.
***
Она поселилась в одном из заброшенных домов, рядом с домом, в котором жили братья Денбро.
Билл тянулся к Ней и умолял жить вместе с ним, но Она знала, что это память мужчины и женщины, а не первая любовь двух подростков, и не собиралась торопить события.
Она вспомнила, как дрогнули губы Билла на Её губах, когда его пальцы попытались найти пуговицы на Её платье, и печально улыбнулась.
Когда Её Пели, Билл больше думал о Ней самой, чем о Её одежде, а детёныш Оно не знал о таких человеческих мелочах, как расстёгивающиеся пуговицы, и Её неснимающееся платье словно заклеймило Её как…лгунью.
Но губы Билла не остыли, и Она поразилась силе духа этого мальчика, который продолжил смотреть на Неё с желанием и тоской. Платье на Ней он просто разорвал, и Она не остановила ни его руки, ни его губы, ни бешеный стук его сердца.
Она знала, кого он видел в Ней. Знала, о чем Билл думал, сплетая пальцы с Её пальцами и чувствуя, как паутинки щекочут его руки.
Я - Оно, Билл, сказала Она. Я Девушка - Оно. Твоя Одра, Оно и Мать всех живущих на Земле и в других мирах.