Беверли почему - то и в голову не пришло, что Оно будет подглядывать за ней или сделает ещё какую - нибудь пакость.
И от того, что ей не нужно было и сегодня решать, как спасти Клуб, не нужно было думать о своей судьбе и принимать важные жизненные решения, на губах Беверли снова появилась её прежняя улыбка.
Когда девочка привела себя в порядок и вышла к нему, одетая в цветастые тряпочки и пахнущая мылом и тревогой, Пеннивайзу стало интересно, могут ли её руки быть такими же нежными, как у Одры и той Самки, которой Одра стала.
Беверли знала, что никто из Неудачников не поверит ей - но остаток дня она и Пеннивайз действительно играли.
Улыбаясь в ответ на острозубый оскал, так старающийся скопировать человеческую улыбку, девочка отчаянно старалась видеть детёныша, старалась уменьшить двухметровую Тварь хотя бы в своём воображении, и…ей это удалось.
Никаких взглядов на её грудь, никаких попыток притереться к ней, прижаться, хотя бы случайно. Пеннивайз обращал больше внимания на кораблики, которые они запускали в Кендаскиг, чем на неё.
Беверли возвращалась в детство, где не было грязи, похотливых рук отца и травли в школе.
Конечно, ей нравились заинтересованные взгляды мальчиков, нравилась любовь к ней Неудачников, но Пеннивайз смог дать ей чувство, о котором она давно забыла. Чувство того, что она всё ещё ребёнок.
Она так устала, что еле смогла добраться до дома вечером. День, проведённый на Пустоши с Оно обессилел девочку так, что она едва смогла дойти до дивана в гостиной и рухнуть на него, мгновенно уснув.
Отец не пришёл.
Сны ей в эту ночь снились цветные и яркие. Никаких кошмаров.
Прежняя Беверли возвращалась - и слабая надежда на то, что Клуб Неудачников ещё можно спасти, вспыхнула в ней с новой силой.
Пеннивайзу было нехорошо от того, что он выпил из Беверли.
Вина, отвращение к себе, любовь к Биллу, страх за Неудачников, желание близости со своим создателем - самцом, отчаяние, зов смерти, надежда - всё это, конечно, было вкусным по отдельности, но такая смесь противоречивых чувств и желаний была для Оно приторной и болезненной.
Но руки девочки были нежными, она даже и не думала кидаться в него острыми предметами и играла так, что Пеннивайз принял очень странное для Оно решение.
Беверли, конечно, была Едой - но она сияла так вкусно и ослепительно, что Пеннивайз решил играть в неё так, будто девочка была Оно. Неудачной копией, неправильно спетым детёнышем, вроде него самого.
Когда Беверли сказала, что идёт домой, у Пеннивайза даже мысли не возникло проводить её. Вместо этого юное Оно долго стояло у входа в туннель и смотрело Беверли вслед. Издалека её огненные кудряшки и белая кожа ещё сильнее делали девочку похожей на него самого, и Пеннивайз, направляясь в Логово, радовался своей выдумке.
***
Стэн Урис чувствовал такое отвращение от одной только мысли об Оно, что готов был сдаться и перерезать себе хоть вены, хоть горло прямо сейчас.
Он понимал, что остальные Неудачники попытаются хоть как - то контактировать с Пеннивайзом, чтобы дать шанс идее Джорджи, а теперь и Беверли - приручить эту паукообразную Тварь, жрущую детей.
Беверли, как оказалось, уже успела пообщаться с Оно и слушать то, что она рассказывала про него, видеть её улыбку было для Стэна мучением.
Оно не было места на Земле и в его, Стэна, мире. Не было, и всё. Пеннивайз жрал детей - и Стэну было всё равно, детёнышем Оно было или взрослой особью.
Беверли пригласила Оно в их Клуб. Стэн едва не возненавидел девочку за это, прекрасно понимая, что Бев совершила страшную ошибку.
Беверли, которая плакала от того, что они любили её, а не мучили.
Бев, которая жалела соседа, периодически избивавшего свою жену и детей до полусмерти. Он хороший человек, - говорила девочка, и голос её звучал жалобно и неуверенно. - Он ошибается, но он хороший человек, ребята. Поверьте мне.
Младший сын этого хорошего человека оказался в больнице с переломом руки, но ведь это просто очередная ошибка, не так ли, Бев?
Конечно, теперь и Пеннивайз для неё хороший.
Стэн достал складной нож, раскрыл его, потрогал пальцем лезвие и улыбнулся. Если Пеннивайз появится и снова возьмётся за свои дебильные шуточки, если снова решит пугать его - что ж, Стэн был к этому более, чем готов.
Как оказалось, Стэн не был готов ни к чему из того, что произошло потом.
Пеннивайз явился ему в синагоге.
Обернуться и увидеть зубастую морду самой ненавидимой им твари на Земле для Стэна было таким шоком, что он не успел отреагировать так, как давно хотел поступить - не успел точным броском швырнуть свой нож в глаз Оно.
Момент был упущен. Пеннивайз явно понял или почуял то, что творилось в душе мальчика, и остался стоять там, где появился - в проходе между скамьями. Стэна даже рассмешило выражение его морды - растерянное и…кажется, испуганное.
Впрочем, Стэну было всё равно, в какую игру эта двухметровая дрянь собиралась с ним играть. Он так ненавидел Оно, что даже забыл про свой страх. Про то, что Пеннивайз может лишить его жизни одним взмахом когтя.
Этот паук - людоед посмел явиться в синагогу, и Стэн едва не закричал от ярости.
Конечно, синагога не была Храмом, да и Стэн не считал себя очень верующим человеком, но сам факт того, что Оно явилось сюда играть вывел его из себя.
Это было слишком неправильно.
Стэн с каким - то придушенным яростным воплем стал наступать на Оно.
Пеннивайз шарахнулся назад, и, разумеется, полетел в проход между скамьями, наткнувшись на одну из них. Это Стэна рассмешило и его гнев немного угас - но не настолько, чтобы он не навис над поверженным врагом и не прошипел ему в морду ” - Убирайся отсюда “, нащупывая в кармане штанов нож.
Пеннивайз очень сильно удивился тому, что смог уловить в яростно скачущих мыслях мальчика.
Стэн его ненавидел, мечтал уничтожить и приготовил маленькое острое лезвие, чтобы причинять боль. Но всё это Пеннивайз и так знал, а вот то, что этот мальчик защищал место, где могло появиться его божество, для юного Оно стало откровением.
У Стэна было божество, которое он никогда не видел, но в которое верил - и Пеннивайз почувствовал тревогу.
Что, если это божество Еды окажется сильнее его Старшего?!
Пеннивайз отполз подальше от нервного Неудачника и забрался на скамью.
Стэн достал нож, привычным движением раскрыл его, и в этот самый миг Оно задало вопрос, от которого мальчик застыл в растерянности.
- Твоё божество сильнее меня, Еда?
Стэн едва поверил своим ушам.
Чудо это было, или на мерзкую Тварь из канализации пролился свет милости Яхве?
Вопрос был таким же мерзким, как и задавшая его Тварь, но Стэн понимал - нельзя требовать много от существа из другого мира, живущего в канализации.
Мальчик смутился от того, что ему предстояло сделать, и как никогда пожалел о том, что так невнимательно изучал Тору.
Но Пеннивайз смотрел на него с таким интересом, что Стэн решился - знает он Тору или нет, раз Яхве выбрал именно его для того, чтобы вразумить Оно, он это сделает.
Стэн убрал нож обратно в карман брюк, откашлялся и произнёс великую речь, услышав которую все Неудачники аплодировали бы стоя.
Оно выглядело потрясённым.
Стэн оставил Пеннивайза думать над сказанным и вышел из синагоги, не чувствуя ног - он словно летел над землёй, окрылённый своим успехом.
Проходя мимо ненавистной картины с изображением чудовищной женщины, Стэн показал ей средний палец.
Оно он больше не боялся.
Твари с картины - тоже.
Пеннивайза то, что он услышал (а большей частью прочитал в мыслях Стэна), по - настоящему испугало.
Божество Еды было Охотником. Так же размножало людей, так же легко, как Оно, могло уничтожить планету, и, что самое странное - создать новую. Пеннивайз не понял, почему Охотник требует жертв от Еды, а не Охотится сам, и почему Еда эти жертвы приносит.
Но Неудачник считал своего Охотника сильнее Оно и, что самое главное, был в этом уверен. О том, что это Охотник, говорил и тот факт, что божество людей могло сотни лет никак себя не проявлять, предоставив людям самим размножаться - а это значило, что цикл Сна присутствовал, и, следовательно, этот могущественный Охотник был…Оно?!