Стало весело - Майк подумал о чёрном мальчике, летящем в чёрной ночи.
То, что небо было усыпано звёздами, отражающимися в Кендаскиг, рассмешило его ещё больше - вот летит он, Супермен Майк Хэнлон, и затмевает сияние звёзд блеском своей белоснежной улыбки.
Мальчик представил себе это, весело рассмеялся…
И тут же зажал себе рот - смех был странным, немного безумным…и чужим.
Майк с ужасом посмотрел на руки - на свои белые руки, с длинными многосуставчатыми пальцами, с предельно острыми когтями и гладкими ладонями без единой линии.
Из - под каждого его когтя потянулась белая паутинка, на конце которой начали формироваться алые воздушные шарики.
Хэнлон застонал - ощущение было мерзкое, словно паутинки были его собственными жилами и почему - то с жалостью подумал о Пеннивайзе - вот, оказывается, как себя чувствуют Оно.
Майк беспомощно повис в небе, растянутый за руки паутинками с шариками и понял, что сейчас умрёт.
Паутинки натягивались, шарики росли и растянутые руки начали болеть. Майк представил себе свою смерть - скоро ему оторвёт руки, и Генри Бауэрс с восторгом спляшет на его могиле.
Если, конечно, его безрукое тело вообще найдут.
- Подчини их себе, Еда.
Голос прозвучал в его голове, и Хэнлон послушался, не раздумывая - это его и спасло. Нити паутинок нехотя, но перестали натягиваться, шарики перестали увеличиваться и мальчик с облегчением свёл руки, морщась от боли.
Пеннивайз в его сознании хихикнул.
- Зачем ты это сделал ? - устало спросил Майк.
Всё волшебство полёта было убито. Мальчика трясло от пережитого ужаса и боли, было холодно, горько и обидно от того, что его растянули, как бабочку на лабораторном столе.
А главное - Хэнлон не мог понять, почему Пеннивайз так поступил с ним. Друзьями они, конечно, не были. Но и врагами - тоже.
- Ты об этом думал, человечек.
Майк, наконец, увидел юное Оно. Пеннивайз парил рядом с ним без всяких шариков и паутинок, и глаза его, огромные, голубые и светящиеся во тьме мёртвым сиянием, смотрели дружелюбно и весело.
- Ты хотел летаать, хотел изучать меня, хотел… - Оно задумчиво поморщилось, подбирая слово - … владеть моей силой?
- Я не… - начал было Майк, но Пеннивайз неожиданно вцепился в его волосы и нагнул голову мальчика вниз, едва не свернув ему шею.
- Смотри, Еда. Смотри, как вижу я.
Хэнлон сморгнул выступившие от боли слёзы, посмотрел вниз, на Дерри - и закричал.
Дерри изменился. Это был не город - это было Оно, и то, что в реальности Майка казалось веками стоящим древним городом, на самом деле двигалось, существовало, плело Паутину из временных потоков. Это было одновременно прошлое, настоящее и будущее.
Но самым страшным было не это.
Майк видел одновременно всех жителей Дерри - слышал их, обонял и читал их мысли.
Не было ни одного человека, не заражённого Оно, не подчиняющегося воле Его.
Все позорные и отвратительные тайны, все тайные пороки и слабости, все грязные желания и извращённые мечты деррийцев стали для мальчика прозрачнее родниковой воды. В один миг Майк узнал что было, есть и что будет, и это знание заставило его закричать, срывая голос.
- Я знал, что тебе понравится. - Пеннивайз, любуясь перекошенным от ужаса и отвращения лицом Майка, широко улыбнулся и лизнул его мокрую от слёз щёку. - Летай, как я, человечек.
Майк понял, что рука Оно больше не держит его и упал вниз, теряя сознание от пережитого ужаса.
***
Майк Хэнлон смотрел на Оно.
Мальчик ничего не мог с собой поделать - его взгляд всё время возвращался к этой длинной пародии на человеческого подростка, и Хэнлон уговаривал себя сдерживаться, подождать до вечера.
В темноте легче спрашивать постыдные вещи, от которых горит лицо и сердце стучит, как сумасшедшее.
Например, почему он проснулся не в своей кровати, а на Пустоши. Почему его пальцы и руки болят так, будто он, Майк, и правда вытягивал из себя жилы. Почему он ни на миг не может “отключиться” от страшного шёпота Дерри, вливающего и вливающего в него ядовитую мерзость, почему…
Пеннивайз улыбался ему и Хэнлон не хотел видеть, но видел, как по бубенчикам на костюме Оно бегают огоньки - мёртвые, тусклые при свете солнца, опасные и невидимые никем, кроме него.
Костюм? Не было никакого костюма. Эти кружева, эти бубенцы, эта странная серебристая ткань, словно сделанная из паутины - это было само Оно. Морок. Наваждение.
Дерри Пел. Звал. Обещал, манил, выворачивал сознание и тут же бросал в эйфорию.
Мальчик очень старался, чтобы Неудачники ничего не заподозрили. Смеялся, шутил и дурачился с ними, как и всегда, контролируя каждый свой жест, каждое слово.
Ребята и правда ничего не заподозрили.
Только Стэн один раз посмотрел на него, прищурившись, и сжал губы в тонкую линию, неодобрительно покачав головой. На Хэнлона как ведро ледяной воды опрокинули - стало стыдно и горько, словно он сделал что - то нехорошее, и скрывает это.
Вечером терпение Майка закончилось.
У него больше не было сил смеяться под дружескими взглядами друзей, и странным, каким - то изучающим взглядом Стэна. Хэнлон тепло распрощался с друзьями, мягко отверг все попытки Ричи и Беверли удержать его (” - Мы будем жарить кукурузу, Майк, а потом пойдем плавать, оставайся!” ) и ушёл домой.
Жарить кукурузу. Плавать.
Ребята угомонятся далеко за полночь; следовательно, у него было несколько спокойных, свободных часов перед очередным ночным кошмаром.
Явится Пеннивайз, или нет?
Майк сидел и ждал - не расправляя свою постель для сна, не снимая одежду.
Ждал, не испытывая ни малейшего желания спать.
***
- Привеет, человечек.
Пеннивайз, как всегда, явился из ниоткуда, уселся на письменный стол и немедленно принялся грызть цветной карандаш, вытащив его из - под тетрадок и газетных вырезок Хэнлона, покачивая ногой от удовольствия. Вид у него был сияющий и довольный.
Спокойно, сказал сам себе Хэнлон. Спокойно. Это детёныш. Ты видишь суть Оно, но это грёбаный детёныш, поэтому держи себя в руках.
- Привет. - Майк постарался придать голосу твёрдость. - Я хочу поговорить с тобой.
- О том, что было вчера. - уточнило юное Оно. - О том, что ты хочешь со мной сделать, но боишься.
” - Я не боюсь, ” - хотел было сказать Хэнлон, но Пеннивайз плавным движением перелился к нему, схватил за волосы и нагнул голову мальчика вниз - как во вчерашнем сне.
Майк отчётливо услышал треск шейных позвонков и полетел на пол.
“Оно убило меня” - в ужасе подумал Майк, боясь даже шевельнуться. Юное Оно со смешком присело, вывернуло свою ужасную голову и потянуло мальчика за футболку.
- Вставай, человечек. Давай играть.)
Майк пошевелился, попытался встать - и, о чудо, голова его не осталась лежать на полу. Более того, кошмар вернулся - Хэнлон уставился на свои белые руки с многосуставчатыми пальцами, и на его глаза навернулись слёзы.
Проклятая Тварь всё - таки затянула его в свой Ад.
- Пожалуйста, прекрати делать это. - прошептал мальчик.
Слёзы его капали на пол, на чудовищные когтистые пальцы и…летели вверх.
- Ты сам делаешь это, человечек, - радостно отозвалось юное Оно. - У тебя моя сила. Мы в твоём Цикле Сна.
- В каком ещё Цикле Сна?! - опешил Хэнлон.
- В твоём, Еда. - раздражённо ответил Пеннивайз, изумляясь тупости своего сильнейшего тайного врага.
Он так рисковал, проводя с человечком такой эксперимент, так старался выполнить все мечты этого странного темнокожего мальчика, который умел таиться, выжидать добычу. Так рисковал своим существованием, вплоть до развоплощения.
Играть с ним должно было быть интереснее всего, что юное Оно помнило - Охотник с силой Оно, выслеживающий само Оно - разве могло что - либо сравниться с этим развлечением?
Это было так волнующе опасно, так притягательно смертельно, так восхитительно интересно - а мальчишка тупил, оплакивая свою слабую смертную оболочку и молил о пощаде.
Пеннивайз едва сдерживался, чтобы не сожрать его целиком.