Мне показалось, что Тэкэо улыбнулся.
– Почему ты так говоришь, ведь ты же никогда не видела нашего императора?
Я пожала плечами:
– Не знаю, просто, я думаю, все императоры – сладострастные высокомерные старики.
– А ты хотела бы его видеть?
– Да, чтобы затем похвастаться Кимико, моей младшей сестре. Однажды мы поспорили с ней, я проиграла этот спор.
– Ты хочешь выиграть?
– Очень хочу, если это случится, Кимико отдаст мне рисовые шарики, когда я навещу её во время каникул. Я уже рассказывала Вам о моём давнишнем споре с сестрою.
Тэкэо хотел что-то сказать, однако снаружи за калиткой послышался шорох. Он взял меня за руку.
– Нам нужно уходить. Это – служанки императрицы, если они увидят нас здесь в любимом месте императора, нам несдобровать.
В тот день Тэкэо вывел меня через «чёрный ход» и перед тем, как расстаться, прошептал:
– Приходи сюда завтра, я открою тебе одну свою тайну.
Меня заинтриговали эти слова, и я пообещала самураю, что обязательно приду после урока хироканы.
Но на следующий день меня ждали страшные новости. Пришло известие о том, что умер мой отец, наш дом был распродан за долги соседнему феодалу, Хакира скрылась, и до сих пор никто ничего не знает о её точном местонахождении. Что касается Кимико, то говорили, она была продана в рабство к одной госпоже из небольшого городка под названием Шайори недалеко от округа Амита.
Тётушка Акира привела меня к себе и долго утешала.
– Успокойся, дорогая. Тебе нельзя волноваться, иначе ты станешь плохо учиться и быстро разочаруешь г-жу Юко.
– Мне наплевать на г-жу Юко, если мои близкие неизвестно где, и мой дом разорён!
Я разрыдалась, вспоминая об отце, который, должно быть, уже покоился в земле, а я так и не смогла проводить его в последний путь. Возможно, он заразился от мамы неизвестной лихорадкой, так как в то время он был очень слаб и ничего не видел, поглощённый своим горем.
Я видела, как нахмурилась тётушка, но она тут же взяла себя в руки, не полагается ругать человека, попавшего в беду.
– Прошу Вас, позвольте мне уехать! Мне нужно разыскать своих сестёр и помочь им устроить их судьбу.
– Ты думаешь, ты сможешь их разыскать?
– Как Вы можете так говорить, тётушка! Это же – Ваши племянницы.
– Я могу отправить слугу Йоши, чтобы он разыскал сестёр.
– Нет, пожалуйста, тётушка, позвольте мне уехать на некоторое время, я буду Вам очень благодарна. Прошу Вас, поговорите с г-жой Юко, чтобы она отпустила меня.
Тётушка была рассержена на меня за мою дерзость.
– О, боги, за что мне такое наказание! Г-жа Юко перестанет благоволить мне, если я только заикнусь об этом.
– Но почему?
– Как ты не можешь понять, Оно-но! Завтра приглашён император в литературный салон к г-же. Она меня даже слушать не станет, и весь свет отвернётся от меня тогда.
Я поняла, тётушка волновалась за своё положение в обществе, за свою репутацию, чем за судьбу моих сестёр.
Я сбежала на следующий же день, пошла после занятий в храм к монаху Акайо. Боги не желали внимать моим мольбам, мои глаза не просыхали от слёз, которые струились по моим щекам, как две полноводные реки.
Акайо проводил меня в сад при храме и сел напротив меня на небольшую удобную скамью. Лето было на исходе, уже клонились к земле красочные гибискусы и рододендроны, которые очень любила моя мама. Помню, в нашем доме всегда было очень много этих цветов, и от этого интерьер казался светлее и уютнее. Он взял мои руки в свои и долго смотрел в мои глаза.
– У тебя что-то случилось, Оно-но?
Я рассказала ему всё, что мне самой было известно. Мы долго сидели, молча.
Наконец, Акайо первым решил прервать молчание.
– И что же ты хочешь делать, Оно-но? – спросил он.
– Г-н Акайо, помогите мне уехать из Киото, чтобы я могла найти своих сестёр. В моей душе не будет покоя, пока я не узнаю, что с ними.
– Хорошо, Оно-но, я помогу тебе, а тётушке твоей всё объясню чуть позже, когда соберусь к ней с визитом.
– Прошу Вас, г-н Акайо, не делайте этого, иначе тётушка Акира не будет благоволить к Вам.
Монах вздохнул и спокойно ответил:
– Мне неважно, кто благоволит ко мне, а кто нет. Великий Будда говорил, что люди обладают человеческим сердцем, которое одно может понять боль другого человека.
Акайо скрылся в храме и вышел с небольшим свёртком.
– Это – еда для тебя, – сказал он, затем протянул мне небольшой клочок бумаги, – В Шайори живёт одна моя дальняя родственница, исповедующая буддизм. Я написал рекомендацию для тебя, чтобы она предоставила тебе жильё.
– О, спасибо! Как мне Вас отблагодарить, г-н Акайо?