Из деррийской газеты «Ньюс» от 18 сентября 1958 года (стр. 16):
ГДЕ ЭДВАРД КОРКОРАН?
Маклин, приговоренный к тюремному заключению сроком до десяти лет и отбывающий наказание в тюрьме Шоушенк, продолжает утверждать, что понятия не имеет, где находится его старший пасынок Эдвард. Его жена, подавшая на развод, считает, что Ричард Маклин лжет.
Так ли это?
«Я так не считаю, — заявил его преподобие Эшли О’Брайен, исповедующий заключенных католиков в тюрьме Шоушенк. — С первых дней своего пребывания в Шоушенке Маклин решил обратиться к католической вере. Он искренне раскаивается в содеянном, — утверждает отец О’Брайен. — Я спросил его, почему он захотел принять католичество, и Маклин мне ответил: «Я слышал, что если искренне раскаешься, то тебе простится. А мне надо много каяться, а то после смерти я попаду в ад».
«Он понимает, что он сделал с младшим своим пасынком, — размышляет отец О’Брайен. — Но он не помнит, чтобы он совершил нечто подобное по отношению к Эдварду. Он уверяет, что руки его не запятнаны кровью Эдварда».
Виновен или нет Маклин в исчезновении своего пасынка — этот вопрос по-прежнему будоражит жителей Дерри. Но нельзя не признать, что на следствии Маклин убедительно опроверг обвинения в убийстве других детей. Ему удалось представить железное алиби в отношении трех убитых, семеро других детей пали от руки убийцы в то время, когда Маклин уже сидел за решеткой, т. е. в июне, июле и августе.
Все десять убийств по-прежнему не раскрыты.
На прошлой неделе Маклин в эксклюзивном интервью «Ньюс» вновь утверждал, что ничего не знает о местонахождении Эдварда Коркорана.
«Я бил их обоих, — признался он в своем покаянном монологе, заливаясь слезами. — Я любил их, но бил. Не знаю, почему бил, почему Моника мне это позволяла. Почему, когда я убил Дорси, она это утаила от всех? Мне кажется, я мог бы убить и Эдди, подвернись он мне под горячую руку, но клянусь перед Богом, перед всеми святыми, что я не убивал его. Я понимаю, что меня подозревают, но я действительно не убивал его. Думаю, он просто убежал из дома. Если это так, могу сказать только одно: слава Богу, что он убежал».
На вопрос, не замечает ли он за собой провалов памяти, ведь могло так случиться, что он убил Эдварда, а потом забыл об этом, Маклин ответил:
«Нет у меня никаких провалов памяти. Я отлично помню, что совершил. Я решил посвятить свою жизнь Господу и проведу остаток дней в покорности и смирении, я постараюсь искупить свои грехи».
Из деррийской газеты «Ньюс» от 27 января 1960 года (стр. 1):
«ОБНАРУЖЕН ТРУП, НО ЭТО НЕ ТЕЛО КОРКОРАНА», — УВЕРЯЕТ БОРТОН.
Сегодня утром начальник полиции Ричард Бортон сообщил репортерам, что обнаружен разложившийся труп мальчика в возрасте Эдварда Коркорана, пропавшего без вести в Дерри в июне 1958 года, однако очевидно, это не Эдвард. Труп был найден в карьере близ города Эйнсворда, штат Массачусетс. Он был засыпан гравием. Поначалу у полиции возникли подозрения, что это труп Эдварда, ставшего жертвой убийцы-маньяка после того, как мальчик убежал из дома. Эдвард проживал на Чартер-стрит, где скончался от побоев его младший брат.
Тщательная экспертиза показала, что это труп другого мальчика. Личность его пока не установлена.
Из портлендской газеты «Пресс-Геральд» от 19 июля 1967 года:
САМОУБИЙСТВО МАКЛИНА В ФАЛМАУТЕ
Вчера вечером Ричард П. Маклин, десять лет назад осужденный за убийство своего четырехлетнего пасынка, был найден мертвым в своей небольшой квартире на третьем этаже. Маклин, освобожденный из заключения под подписку, проживал и работал в Фалмауте. После досрочного освобождения из тюрьмы Шоушенк в 1964 году он вел тихую уединенную жизнь. Самоубийство его не вызывает сомнений.
«Предсмертная записка Маклина свидетельствует о необычайно расстроенном состоянии рассудка самоубийцы», — заявил помощник начальника фалмаутской полиции Брэнтон К. Рош. Он отказался предать огласке ее содержание, но, как сообщили в департаменте полиции, записка состояла всего из двух предложений: «Ночью видел Эдди. Он мертв».
Имя Эдди вполне может относиться к старшему брату мальчика, за убийство которого Маклин был осужден в 1958 году. Именно исчезновение Эдварда Коркорана в конечном счете навело на мысль, что смерть младшего его брата наступила в результате побоев. Об Эдварде вот уже девять лет нет никаких известий. На коротком судебном заседании мать пропавшего мальчика объявила своего сына умершим, чтобы воспользоваться его сбережениями в банке. На счету ее сына оказалось шестнадцать долларов.
3
Эдди Коркоран был действительно мертв.
Он погиб в ночь на 19 июня, и его отчим не был причастен к его смерти. Он погиб, когда Бен Хэнском сидел дома и смотрел с матерью телевизор; когда мать Эдди Каспбрака ощупывала лоб сыну в поисках ее любимой болезни «фантомной лихорадки»; когда отчим Беверли Марш, в пылу чувств удивительно напоминавший отчима Эдди и Дорси, дав девочке пинок под зад, сказал: «Валяй отсюда, вытри тарелки, как тебе велела мать»; когда Майкл Хэнлон выпалывал сорняки на своем крохотном огороде неподалеку от фермы безумного отца Генри Бауэрса и в это время из старого автомобиля на него кричали большие ребята (один из которых через несколько лет станет отцом законченного человеконенавистника Джона Гартона по кличке «Паук»); когда Ричи Тоузнер тайком разглядывал фотографии полуголых девиц из журнала «Джейн», найденного в ящике комода среди отцовских носков и маек, и чувствовал, как у него встает член; когда Билл Денбро, не веря своим глазам, в ужасе швырял альбом фотографий умершего брата.
Хотя впоследствии никто из них не вспомнит, что они делали в то мгновение, когда умер Эдди, но каждый из них невольно поднял голову, как будто услыхал отдаленный крик.
Газета «Ньюс» не ошиблась в одном: оценки в табеле у Эдди Коркорана оказались и впрямь неудовлетворительными, вот почему он боялся идти домой и предстать перед отчимом. К тому же отчим и мать последнее время не ладили, и дело часто доходило до скандалов. Это пугало Эдди еще больше. Когда они распалялись от злобы, мать выкрикивала какие-то бессвязные обвинения. Поначалу отчим ворчал, глухо огрызался, кричал: «Помолчи!», — а затем принимался реветь, как кабан, в рыло которого вонзились колючки дикобраза. Эдди, правда, никогда не видел, чтобы старик давал волю кулакам и бил мать. Ему казалось, что он просто бы не посмел. Раньше он приберегал силы, чтобы выместить злобу на Эдди и Дорси, но теперь, когда Дорси не стало, Эдди получал тумаки и за брата.
Эти скандалы происходили в семье циклично. Чаще всего в конце месяца, когда приходили счета. Пару раз, когда крики становились нестерпимы, сосед обращался к полицейскому, и тот призывал супругов немедленно прекратить безобразие — и скандал на этом заканчивался. Мать срывалась, кричала на полицейского, и он уводил ее в участок, но отчим помалкивал, не смея противоречить.
«Он, видно, боится полицейских», — подумал Эдди.
В период семейных скандалов Эдди старался не высовываться, ходил тише воды, ниже травы. Так, во всяком случае, спокойней. Достаточно вспомнить, что случилось с Дорси. Эдди не знал подлинных обстоятельств смерти Дорси и не хотел знать, но у него было на сей счет свое мнение. Он считал, что Дорси оказался не там, где ему следовало бы быть, причем в самое неподходящее время: у гаража, да еще в последний день месяца. Родители объяснили Эдди, что Дорси упал с лестницы. «Я ему и прежде говорил: не лазь на лестницу. Сто раз повторял», — говорил отчим, но мать избегала смотреть Эдди в лицо, лишь раз взгляды их встретились, и он заметил испуганный блеск в глазах матери и почуял недоброе. Старик, молча, потупившись и насупив брови, сидел за кухонным столом, на котором стояла большая кружка с пивом «Рейнгоулд».
Эдди старался не попадаться отчиму под горячую руку. Тот, как правило, хоть и ревел не своим голосом, но всегда по делу. Но когда замолкал, тут-то и надо было быть настороже.