– Это был он, – сказал Бен хриплым голосом. – Это был этот чертов Пеннивайз.
– Вот еще одно, – сказал Майк, глядя на Вилла. – Один из офицеров, занимающихся расследованием, тот, который действительно вытащил Адриана Меллона из Канала, – был городской полицейский по имени Гарольд Гарднер.
– Господи Иисусе Христе, – сказал Билл слабым голосом.
– Билл? – Беверли посмотрела на него и положила свою руку на его. Ее голос был полон участия. – Что-то не так, Билл.
– Гарольду тоща должно было быть пять лет, – сказал Билл. Его ошеломленные глаза искали взгляд Майка, стараясь найти подтверждения. – Да?
– А кто это, Билл? – спросил Ричи.
– Гарольд Гарднер – это сын Дэйва Гарднера, – сказал Билл. – Дейв жил недалеко от нас, когда ууубили Джорджа. Это он подобрал Дждж.., моего брата и принес его домой, завернутого в кусок одеяла.
Они посидели молча, Беверли плотно закрыла глаза руками.
– Все сходится, не правда ли? – сказал Майк наконец.
– Да, – сказал Билл низким голосом. – Сходится нормально.
– Я вел досье на всех вас шестерых на протяжении всех этих лет, – продолжал Майк, – но только сейчас я начинаю понимать, зачем я это делал. Благодаря этому я продолжал следить за развитием событий. Понимаете, я чувствовал, что должен быть абсолютно уверен, прежде.., прежде, чем побеспокоить вас. Я должен был быть уверен не на 90%, не на 95%, а на все 100%.
– В декабре прошлого года восьмилетний мальчик по имени Стивен Джонсон был обнаружен мертвым в Мемориал-парке. Как и Адриан Меллон, он был страшно изуродован перед смертью или сразу же после, но выглядел он так, как будто умер от страха.
– Изнасилование? – спросил Эдди.
– Нет, просто изуродован.
– Сколько их всего? – спросил Эдди, не поднимая головы, как будто вовсе не хотел знать об этом.
– Очень много, – сказал Майк.
– Сколько? – повторил Билл.
– Девять. Вот как далеко это зашло.
– Не может быть! – вскричала Беверли. – Я должна была прочитать об этом в газетах.., увидеть в новостях по телевизору! Когда этот сумасшедший полицейский убивал женщин в Касл Рок, в Мэне.., и те дети, которых убили в Атланте...
– Совершенно верно, – сказал Майк, – я много думал об этом. Эти случаи очень похожи на то, что происходит здесь. И Бев права: они должны были сообщить об этом в новостях. В каком-то смысле, сравнение с Атлантой страшит меня больше всего. Убийство девятерых детей.., тут должны были понаехать корреспонденты и из газет, и с телевидения, и псевдо-психиатры, и репортеры из «Еженедельника Атланты» и «Роллинг Стоун».., короче говоря, весь журналистский люд.
– Но этого не произошло, – сказал Билл.
– Нет, – сказал Майк, – не произошло. Ну, не совсем так, – в воскресном приложении к «Портленд санди телеграф» было короткое сообщение, да еще в «Бостон глоуб» – о первых двух убийствах. Телевизионная программа Бостонского TV «Добрый день!» в феврале показала фрагменты нераскрытых убийств, и один из экспертов упомянул об убийствах в Дерри, но только фрагментально.., и, конечно, не говорил ни о каких связях с подобными убийствами в 1957-1958 годах и в 1929-1930.
Есть, конечно, внешняя причина. Атланта, Нью-Йорк, Чикаго, Детройт.., это все большие города с развитой информационной структурой, и когда там что-нибудь случается, поднимается шумиха. В Дерри нет ни теле-, ни радиостанций, только маленькие радиостанции в средней школе. А Бангор тоже стоит в стороне от средств массовой информации.
– За исключением «Дерри Ньюз», – сказал Эдди, и все они засмеялись.
– Но мы все знаем, что дело не в этом. Средства связи сейчас таковы, что некоторые вещи должна знать вся нация. Но этого не произошло. И я думаю, причина вот в чем: Оно не захотело этого.
– Оно, – прошептал Билл почти про себя.
– Оно, – повторил Майк. – Если мы хотим как-то обозвать Это, то лучше всего называть его ОНО. Я пришел к мысли, что, понимаете, Оно пребывало здесь так долго.., чем бы Оно ни было.., что стало как бы частью Дерри, так же, как Городской парк, Труба, Канал, Бассей-парк или библиотека. Только Оно – не часть географии города, вы понимаете. Может быть, когда-то и было так.., но сейчас Оно – внутри. Каким-то образом Оно проникло внутрь. Это единственное, чем я могу объяснить происходящие здесь ужасные вещи, номинально – объяснимые, а фактически – нет. В 1930 году здесь был пожар в негритянском ночном клубе «Черное Местечко». А за год до этого несколько грабителей было казнено на набережной Канала прямо среди бела дня.