Они кружились в обмелевшей реке и скрежетали зубами.
Эдди уколол себя в руку булавкой.
Я упаду в воду, -подумал он, – я упаду в воду, и они съедят меня заживо.
Стэн Урис крепко схватил его за запястье и оттащил от смертельного места.
– Ты был на волосок от гибели, – сказал Стэн. – Если бы ты упал в воду, твоя мать всыпала б тебе по первое число.
Но в этот раз Эдди совсем не подумал о матери. Остальные ребята уже добрались до другого берега и считали вагоны товарного поезда. Эдди дико посмотрел Стэну прямо в глаза и снова посмотрел в воду. Он увидел плавающую кожуру от помидора и больше ничего. Он снова посмотрел на Стэна.
– Стэн, я видел...
– Что?
Эдди покачал головой.
– Ничего, наверное, показалось, – сказал он. – Я просто немного (но они были там, да, они были и они съели бы меня заживо) нервный. Из-за тигра, наверное. Пошли.
Западный берег Кендускеага – Олд-Кейп – в дождливую погоду и во время весенних паводков превращался в грязное болото, но за последние две недели или больше в Дерри не было сильных дождей, и берег высох до такой степени, что покрылся трещинами, из которых, отбрасывая темные тени, выпирали некоторые из тех самых бетонных цилиндров. Приблизительно в двадцати ядрах от них над Кендускеагом возвышалась бетонная труба, из которой постоянно стекала в реку коричневая струя воды. Бен спокойно сказал:
– Жутко здесь.
Остальные кивнули.
Билл повел всех наверх по сухому берегу, и они очутились в густом кустарнике среди жужжания жуков и стрекота кузнечиков. Запах свалки стал теперь более отчетливым и едким; в небо поднимались черные клубы дыма. На земле повсюду, кроме узенькой тропинки, валялся мусор. Билл расчистил ногой кучу отбросов, и Ричи пришел в неописуемый восторг. Он смеялся чуть ли не до слез.
– Тебе обязательно нужно написать об этом книгу, Большой Билл, – сказал он. – Это будет интересно.
Билл вскарабкался на вершину кряжа и посмотрел вниз на свалку.
– О, черт, – сказал он и засунул руки в карманы. Остальные ребята собрались вокруг него.
Сегодня мусор жгли в северном конце свалки, а здесь, в этой части, мусорщик (наверняка это был Армандо Фазио, для друзей просто Мэнди, холостой брат сторожа начальной школы) возился с бульдозером Д-9, оставшимся со времен второй мировой. С его помощью он иногда сгребал мусор в ямы, чтобы потом все сжечь. Он сидел без рубашки, и на сиденье бульдозера под парусиновым зонтиком работал большой переносной радиоприемник, по которому передавали предпраздничный концерт, Золотой Сакс играл «Сенаторов».
– Здесь мы не сможем спуститься, – заметил Бен. Мэнди Фазио был неплохим парнем, но если он встречал на свалке детей, он их сразу же прогонял – из-за крыс, из-за яда, который он ежедневно рассыпал, чтобы крысы не так быстро плодились, из страха, что они могут порезаться, упасть, сгореть.., но самое главное, потому что он считал, что свалка – не место для детских игр. «Разве вы хорошие дети?» – кричал он на ребят, которых ему удавалось выследить на свалке. Их привлекали сюда битые бутылки (или крысы, или гайки), а может быть, экзотическое очарование «свалки-подбиралки»: здесь можно было найти еще работающую игрушку, стул, который можно починить и поставить в штабе, или старый телевизор с целехоньким кинескопом – если в него бросить камень, может получиться великолепный взрыв. «Разве вы хорошие дети? – ревел Мэнди (он кричал не оттого, что был зол, а потому что был глухим и не носил слуховой аппарат). – Тебе что, твои старики не говорили, чтобы ты был хорошим? Хорошие парни и девчонки не играют на свалке! Идите в парк! Идите в Дом культуры и поиграйте там в хоккей. Будьте вы хорошими детьми!»
– Нет, – сказал Ричи. – Здесь нам точно не спуститься. Они немного посидели, понаблюдали за Мэнди, колдующим над своим бульдозером, в надежде, что он сдастся и уйдет, но в действительности сами в это не верили: если у Мэнди был радиоприемник, то, значит, он намерен проторчать здесь целый день. За это время можно обоссаться, -подумал Билл.
На целом свете не было лучше места, чтобы взрывать петарды, чем свалка. Их можно положить под оловянный таз и потом наблюдать, как таз взлетит на воздух, когда петарда взорвется, или можно зажечь шнур, опустить их в бутылку, а потом убежать, как будто за тобой гонятся три дюжины чертей. Бутылки не всегда взрываются, но, как правило, взрываются.
– Как бы я хотел, чтобы у нас было хоть несколько М-80, – вздохнул Ричи, не подозревая, что скоро одна из них полетит ему в голову.