Поэтому он сел в задумчивости, не желая бросать Эдди на произвол судьбы и вместе с тем понимая, что, оставшись с ним, ничем ему не поможет. Что-то суеверно подсказывало, что стоит лишь отойти, как Эдди окажется в «комбе». Тут-то его взгляд и наткнулся на живописную фигуру Бена Хэнскома. Билл знал Бена; тот приобрел скандальную известность благодаря габаритам своего живота. Бен учился в параллельном классе. Билл видел его на переменах стоящим — как правило, на отшибе, — уткнувшись в книгу и поедающим одновременно свой ленч из кулька размером с продуктовую сумку.
Глядя на Бена, Билл решил, что тот выглядит еще хуже, нежели Генри Бауэрс — еще более отталкивающе. В это верилось с трудом. Билл даже представить себе не мог, какой многосерийный поединок разыгрался между ними. Волосы парня торчали грязными, слипшимися пучками. Его свитер или шерстяная рубаха — теперь в этом сложно было разобраться — был разорван в клочья, тоже грязные и окровавленные. Джинсы на коленях зияли дырами.
Бен отпрянул, неправильно истолковав состояние Билла.
— Н-не убегай! — крикнул Билл, сделав руками жест, показывавший, что не имеет в мыслях ничего дурного. — Н-нам н-нужна п-помощь.
Бен приблизился на безопасное расстояние, готовый в любой момент удрать. Хотя вряд ли это удалось бы: ноги совершенно отказывались служить.
— Они ушли? Бауэрс и другие?
— Д-да-а… — протянул Билл. — С-слушай, т-ты м-можешь п-п-посидеть с моим другом, п-пока я слетаю за лекарством? У-у него а-а-а…
— Астма?
Билл кивнул.
Бен с трудом проплелся мимо остатков запруды и присел, поморщившись, на колено рядом с Эдди, лежавшим на спине с полузакрытыми глазами и тяжело вздымавшейся грудью.
— Его ударили? — спросил Бен. В глазах у него плескалась та же злоба, что охватывала при упоминании о компании Бауэрса и самого Билла. — Это Генри сделал?
Билл снова кивнул.
— Представляю себе. Ну иди. Я побуду с ним.
— С-пасибо.
— Не стоит. Ты знаешь, они ведь из-за меня здесь были. Ну давай. И по-быстрому, а то мама ждет меня к ужину.
Билл молча повернулся. Может, и надо было сказать парню, чтобы не принимал случившееся близко к сердцу — не его, в конце концов, вина, что Эдди не вовремя раскрыл рот. Сволочи вроде Бауэрса только и ждут момента. Для слабых они — как смерч или потоп. Можно было бы подбодрить парня, но Билл настолько расстроился, что на это у него могло уйти минут двадцать, может быть, самых критических для Эдди, который мог «впасть в комбу» (это тоже было заимствовано у Бена Кейси: не войти, а впасть).
Он заторопился вниз, напоследок обернувшись: Бен Хэнском угрюмо собирал прибрежные камни. До Билла не сразу дошел смысл: это были боеприпасы. На случай возвращения врагов…
4
Барренс не представлял загадки для Билла. Он здесь бывал часто — порой в одиночестве, чаще с Эдди, реже с Ричи. Всего района он не знал, но найти кратчайшую дорогу до Канзас-стрит мог без труда. Билл вышел к деревянным мосткам в месте пересечения улицы с одним из многочисленных безымянных ручейков канализационной системы Дерри, впадавших в Кендаскейг. «Сильвер» стоял «на стреме» под мостом, привязанный к одной из опор — так чтобы колеса не касались воды.
Билл отвязал веревку, сунул ее в карман, взгромоздил «Сильвера» на плечо и поплелся наверх, скользя, спотыкаясь, теряя равновесие и цепляясь велосипедом за все вокруг.
Наконец он сел в седло. И стал другим человеком…
5
— Вперед, «Сильвер». С ДОРОГИ-И-И!
О, это был совсем другой голос — уверенный. Голос не мальчика, но мужа. «Сильвер» набирал обороты медленно, сопровождая это заигрыванием с брюками Билла: «тлиньк-тленьк». Билл привстал на педалях, уцепившись за руль обратным хватом; так он походил на тяжелоатлета, пытающегося одолеть непомерно тяжелый снаряд. На шее от напряжения выступили жилы; на руках вздулись вены. Рот исказился гримасой трудной борьбы массы мальчика с массой и инерцией «Сильвера».