— Ты не посмеешь меня задержать! — кричала она.
— И это после случая с Дорси? — осадил ее отчим. — В тюрьму захотела, дурища?
О больнице она больше не заикалась, лишь помогла Эдди добраться до своей комнаты, и мальчик улегся, мокрый от напряжения и боли. В течение следующих трех дней он вставал лишь однажды, когда родителей не было. Еле добравшись до кухни, охая от боли, Эдди налил себе виски из бутылки отчима. Несколько глотков притупили боль. Окончательно утихла она лишь на пятый день, но еще недели две мальчик мочился кровью.
Из гаража исчез молоток.
Что это могло означать? Как надо это понимать?
Обычный «крафтсмен» был на месте, исчез любимый молоток отчима — «скотти», к которому пасынкам было запрещено прикасаться. «Если кто-нибудь из вас тронет этого малыша, — предупредил их с Дорси отчим, только купив молоток, — я ваши уши изрежу в лапшу». Дорси робко поинтересовался, сколько он стоит. Отчим порекомендовал ему «не выступать», объяснив лишь, что этот молоток значительно тяжелее обычного.
Но это в прошлом.
Отметки Эдди оставляли желать лучшего, поскольку со времени повторного брака матери он частенько пропускал занятия. Но мальчик был неглуп и догадывался, куда мог деться «скотти». Отчим вполне мог разобраться при помощи молотка с Дорси, а потом закопать «скотти» в огороде или просто выбросить в канал. Такие случаи бывали в комиксах ужасов, хранившихся на верхней полке книжного шкафчика Эдди.
Он прогуливался вдоль канала, маслянисто поблескивавшего в бетонных берегах. Зеркальная водная гладь отражала луну. Эдди сел, отбивая тапочками неясный мотивчик. Последние шесть недель дождей не было, и уровень воды приходился футов на девять ниже его подошв. Однако если всмотреться, он не везде был одинаковым. Бетон непосредственно над водой казался темно-коричневым. Выше он отдавал в желтизну, а там, где были тапочки Эдди, смутно белел.
Кендаскейг бесшумно и лениво нес свои воды через бетонный свод, где сидел Эдди, к деревянному пешеходному мосту между Басси-парком и средней школой Дерри. Все дерево на мосту, включая перекрытия, было изрезано именами, телефонными номерами и различного рода сентенциями. Тут были и признания в любви, и пожелания «пососать» и «вздуть» в различных вариантах; были и предложения, просто не поддававшиеся толкованию. Над одним из них Эдди безуспешно бился всю весну: «СПАСЕМ РУССКИХ ЕВРЕЕВ! СОБИРАЙТЕ ЦЕННЫЕ ВЕЩИ!» Черт его знает, что это могло означать…
Эдди не ходил ночью через Киссинг-бридж: не было нужды гулять по набережной со стороны школы. Он подумал, что поспать можно и в парке, зарывшись в листья, но сидеть на берегу еще не наскучило. Он часто сидел на берегу, размышляя. Время от времени меж деревьев сновали люди, не замечавшие Эдди; он тоже не обращал на них внимания. Мальчик, конечно, слышал на школьном дворе сальные рассказы о педиках, бродивших по парку после захода солнца, но, поскольку ему это было неинтересно, слушал вполуха. В парке царило спокойствие; Эдди считал Басси-парк отличным местом для отдыха от домашних неурядиц. Ему доставляло удовольствие бывать здесь в разгар лета, когда невысокая вода в канале звонко цокала, ударяясь о бетон, и рассыпалась брызгами, затем вновь собиравшимися воедино. Ему нравилось здесь и в конце марта — начале апреля, когда вскрывшаяся река сгоняла последний лед. Он мог часами стоять (сидеть было холодно: мерз зад) у берега в поношенной штормовке, из которой вырос еще два года назад, засунув руки в карманы и игнорируя пробиравший его озноб. Река за две недели ледохода набирала несокрушимую мощь. Эдди завороженно наблюдал, как вскипают буруны под мостом, как бурлит поток, унося палки, ветки и прочий хлам. Не однажды возникала у мальчика мысль взять с собой как-нибудь на прогулку отчима и, когда он потеряет бдительность, дать ему хорошего пинка под зад. Чтоб присоединился к уносимому течением барахлу… Тот вскрикнет и упадет, взмахнув руками, и будет барахтаться среди бурунов, безуспешно пытаясь выбраться. А Эдди встанет вот здесь, у парапета, сложит руки рупором и крикнет ему: «ЭТО ТЕБЕ ЗА ДОРСИ, ПАДАЛЬ! КОГДА ТЫ СДОХНЕШЬ, РАССКАЖИ В АДУ, ЧТО ПОСЛЕДНИМ ТЫ СЛЫШАЛ МЕНЯ, И Я С ТОБОЙ ЗА ВСЕ РАССЧИТАЛСЯ!» Конечно, это была всего лишь фантазия, рожденная долгими часами наблюдения за бегущим потоком, и…
Чья-то рука уцепилась Эдди за ногу.
Мальчик смотрел в сторону школы за каналом, безотчетно и сонно ухмыляясь, когда в очередной раз представил отчима, уносимого весенним половодьем навсегда из его жизни… Мягкая, но сильная хватка заставила его очнуться и вздрогнуть; он чуть было не потерял равновесие и не плюхнулся в канал.