— Какого черта тебе понадобилось совать туда руку, дуралей?
Билл с серьезным видом разглядывал пострадавшие пальцы. — Эт-то б-был к-клоун, — поднял он взгляд на Ричи. — К-клоун с лицом Джу-джу-джорджа.
— Ну и что? — парировал Ричи. — И Бен видел клоуна-мумию. А Эдди видел больного мудака — тоже клоуна.
— С-сифилитика.
— Неважно.
— М-может, эт-то и впрямь к-клоун?
— Это чудовище, — внятно произнес Ричи. — Разновидность, обитающая в Дерри. И убивающая детей.
6
Как-то в субботу, после инцидента с запрудой в Барренс, мистером Неллом и ожившей фотографией Ричи, Бен и Беверли Марш заплатили за то, чтобы посмотреть на чудовище — и даже не на одно, а на двух. Платил, правда, один Ричи. Чудовища оказались отталкивающими, но не опасными. Они похищали свои жертвы на сцене театра «Аладдин»; Ричи, Бен и Бев занимали места на балконе.
Оборотень, которого играл Майкл Лэндон, был не слишком страшным — наверное, из-за прически, смахивавшей на утиный зад. Другим был Гэри Конуэй, игравший роль головореза. Он напоминал потомка Виктора Франкенштейна, кормившего в подвале аллигаторов. Еще в программе была кинохроника о последней парижской моде и запуске ракет на мысе Канаверал, пара мультиков «Уорнер Бразерс» и еще два других. В перечне фильмов, полученном каждым зрителем (для выделения наиболее полюбившихся), Ричи выделил два: «Я замужем за пришельцем» и «Кляксу».
Бен сидел тихо как мышь во время показа. Ричи был на 99% уверен, что мысли парня заняты Генри, Белчем и Виктором. Однако Бен совершенно забыл о недавних проблемах (троица хулиганов лузгала семечки почти у самого экрана и гигикала). Причиной его молчаливости была Беверли — такая близкая, что Бен чувствовал себя совершенно разбитым. По телу бегали мурашки, и при каждом движении девушки в кресле его бросало в жар. А когда ее рука просительно (она просила кукурузы) дотрагивалась до руки Бена, его бросало в дрожь. Позже три часа, проведенные рядом с Беверли в темноте, показались ему вечностью.
Ричи, которому было совершенно наплевать на телячьи восторги Бена, находился наверху блаженства. Для него было истинным наслаждением смотреть фильмы ужасов в театре, заполненном вскрикивавшими в ключевые моменты ребятами.
В пятницу утром в «Новостях» он смотрел «Твин-Шок-Шоу» и вскоре совершенно забыл, как плохо спал ночью накануне, как вставал среди ночи в туалет, включая свет и чувствуя, что если не опорожнится — ни за что не заснет. Но пришло утро, и все заняло свои места… почти все. Ему даже пришло в голову, что у них с Биллом разыгралось воображение. Хотя раны на пальцах и не были воображаемыми, но может быть, Билл порезал пальцы, неосторожно переворачивая листы. Очень плотная бумага. Вполне возможно… Какого дьявола, не о чем думать больше, что ли? Чушь собачья…
И выбросив это из головы, Ричи встал, съел гигантское число оладьев, ориентируясь на опыт взрослых, посмотрел пару «ужасничков» по «телеку» и подсчитал наличность в кармане. Заключил, что она немного (даже больше подходило «несущественно») поубавилась, и пошел к отцу клянчить добавки.
Папа сидел за столом в белом халате зубного врача и наливал вторую чашку кофе; перед ним лежала газета, раскрытая на спортивных новостях. Отец Ричи был приятным мужчиной с тонкими чертами лица; он носил очки в металлической оправе, имел плешь на затылке и в 1973 году должен был умереть от рака горла. Он бросил взгляд на подчеркнутые Ричи фильмы.
— Ужасы, — заключил Уэнтуэрт Тозье.
— Точно, — усмехнулся Ричи.
— Считаешь, стоящие, — полувопросительно произнес отец.
— Конечно!
— И ты умрешь в судорогах, если не посмотришь эту муть…
— Точно! Именно так и будет! — Ричи свалился со стула, сжав собственное горло и высунув язык.
— Ричи, перестань кривляться, — одернула его мать, разбивавшая у плиты яйца для очередной порции оладьев.
— Итак, Рич, — произнес отец, когда мальчик занял свое место, — очевидно, я забыл дать тебе в понедельник денег. Иначе что могло побудить тебя спрашивать меня об этом в пятницу?
— Ну-у-у…
— Кончились?
— Ну-у-у…
— Очень глубокая мысль для парня с твоим интеллектом, — поджал губы Уэнтуэрт Тозье. Подперев рукой щеку, он вперил взгляд в сына. — Продолжай.
Ричи отреагировал немедленно — с интонациями Батлера.