— Я достаточно на него насмотрелась, — нахмурилась Кей. — Сволочь, а прикидывается порядочным.
— Он сумасшедший, и полиция его не остановит. Уж лучше не встречаться.
— Как знаешь, — голос подруги стал невыразительным, и Бев с удивлением подумала, что та разочарована тем, что ей не удастся стать свидетелем грандиозного скандала в аэропорту.
— Побыстрей обналичь расписку, — посоветовала Бев, — а то он заморозит счет: он вполне способен на подобные гадости.
— Не беспокойся. Пусть только попробует — я приду с плеткой и выбью из сукина сына эти деньги.
— Держись от него подальше. Он опасен, Кей. Он похож… — Окончание фразы — «на моего отца» — уже трепетало на губах Беверли. — …на дикаря. — Нужное слово все-таки нашлось.
— Ладно, выбрось его из головы. И не забудь: ты поклялась. Заодно подумай, подруга, как будешь жить дальше.
— Конечно, — соврала Бев. У нее было о чем подумать и без этого: например, о том лете, когда ей было одиннадцать. О том, как она обучала Ричи Тозье виртуозному обращению с куклой-марионеткой. О голосах из водостока. И еще об одном, таком ужасном, что, даже простившись с Кей у большого серебристого автобуса в Грейхаунде, она не позволяла себе вспоминать.
И теперь, когда самолет с уткой на фюзеляже делал круг перед заходом на посадку в Бостоне, память Бев возвращалась к Стэнли Урису… к неподписанной «хайку» на открытке… к голосам… и к тем нескольким секундам, когда девочка оставалась «тет-а-тет» с чем-то неопределенным, но страшным.
Выглянув в иллюминатор, она подумала, до чего же мелкой кажется вся ее жизнь с Томом по сравнению с тем, что ожидает ее в Дерри. Но, возможно, в качестве компенсации там будет Билл Денборо… Было время, когда одиннадцатилетняя девчонка Беверли Марш влюбилась в него. Она помнила открытку со стихами, и как же ей хотелось, чтобы она была написана Биллом.
Мысленно усмехнувшись, она вспомнила, как ей удалось огорошить Ричи-Трепача недвусмысленным предложением переспать (впервые в жизни!) в качестве платы за билет на фильм ужасов, и как ее покоробили вырвавшиеся собственные слова. Как Ричи и Бен по-джентльменски вели себя с ней. Как потом они убегали от хулиганов… и провели остаток дня в Барренс… как пришел Билл с мальчиком, имени которого она не запомнила. И как Билл посмотрел на нее… ее буквально обожгло… и все тело охватила приятная дрожь.
Беверли продолжала вспоминать, как в тот вечер пришла домой, прошла, скинув комбинацию, в ванную умыться и почистить зубы. Она целиком отдалась во власть событиям прошедшего дня, зная, что вряд ли заснет скоро… Приятные ребята, милые и доверчивые чудаки. Как же с ними легко!..
Думая об этом, она сняла с вешалки банный халат, открыла кран, склонившись над раковиной, и тут голос…
2
…из водостока прошептал:
— Помоги…
Беверли отпрянула; халат шлепнулся на пол. Она потрясла головой, приходя в себя, и заглянула в раковину. Ванная находилась в глубине четырехкомнатной квартиры. До Бев доносились слабые голоса: по телевизору шел вестерн. Когда фильм закончится, отец переключится на бейсбольный матч и заснет прямо в кресле…
Фотообои в ванной изображали лягушек, сидевших на кувшинках. Вода оставила на обоях следы, как и ржавчина — на покрытии ванны вокруг решетки; унитаз — тот вообще был с трещиной. Все это обнаружилось в свете сорокаваттной лампочки без плафона. Беверли смутно припоминала, что он разбился несколько лет назад. На полу, за исключением пространства под ванной, лежал линолеум; рисунок его давно истерся и выцвел.
Зрелище не слишком веселое, но Бев пригляделась, и ей было наплевать.
Емкость ванны вся была в пятнах. Решетка стока представляла собой кружок — два дюйма в диаметре. Предполагалось, что раньше она была хромированной. От нее на цепочке тянулась затычка. Склонившись над решеткой, Беверли сначала учуяла слабый и неприятный запах из водостока — рыбный, что ли… Она сморщила нос.
— Помоги…
Бев затаила дыхание. Голос был. Как детский щебет… или померещилось. Насмотрелась фильмов.
— Помоги, Беверли…
Страх окатил девочку волной холода. Она автоматически распустила ленту; волосы упали на плечи; Бев ощутила, как корни волос встают дыбом.