Край берега приближался с неимоверной скоростью. Бен обратил внимание на побелевшие лица Виктора и Белча, похожие на заглавные «О»; успел оплакать библиотечные книжки; продолжил скольжение, наверстывая упущенное.
На пути Бена возникло упавшее дерево, прервав его скольжение, и он чуть не сломал левую ногу. Скорость чуть снизилась, боль в ноге вызвала у парня стон. Дерево лежало как раз на полпути к реке. За ним — плотная стена кустарника. Вода из трубы тонкими ручейками обтекала руки Бена.
Сверху послышался вопль. Оглянувшись, Бен увидел Генри Бауэрса, летящего с обрыва с ножом, зажатым меж зубов. Спрыгнув, тот приземлился на обе ноги, сгруппировался и сумел удержать равновесие. Он скользил по склону, исхитряясь в этой грязи делать гигантские прыжки, похожие на бег кенгуру.
— Я-а-а… бью-у-у… а-а… стый! — вопил стремительно приближавшийся Генри. Бен без труда перевел: «Я убью тебя, сисястый».
Окинув позицию хладнокровным взглядом, Бен понял, что надо делать. К моменту приближения Генри, нож которого торчал из руки как штык, Бен укрепился в этом. Пронеслась мимолетная боязнь за израненную левую ногу, кровоточащую еще сильнее, чем живот… но она держала его вес, значит, не была сломана. По крайней мере он рассчитывал, что это так.
Бен слегка присел для равновесия, и когда Генри достал его одной рукой, а другой — с ножом — сделал резкий замах, отступил в сторону. Равновесие он потерял, но, падая, успел подставить левую ногу Генри… Когда он оценил плоды своих трудов, испуг прошел совершенно, сменившись трепетным восторгом. Генри в стиле супермена перелетел через поваленное дерево, перед которым на корточках стоял Бен. С вытянутыми руками, он точно копировал Джорджа Ривза. Только у Ривза по телевизору это казалось таким же естественным, как купание или ленч, а Генри летел как кочерга, вздернув зад. Рот его двигался как у рыбы, выброшенной на сушу. К мочке уха бежала струйка слюны.
Упал Генри тяжело. Нож выпал из руки. Кувырнувшись через плечо, он ударился задом и отлетел в кустарник. Ноги скрючились наподобие буквы «X». Вопль. Глухой стук. Затем воцарилась тишина.
Бен сел в оцепенении, бросив взгляд на кустарники, в которых исчез его мучитель. Долго сидеть ему не дали сыпавшиеся сверху камни и гравий. Посмотрев вверх, он увидел спускавшихся Белча и Виктора. Они двигались с большей осторожностью, нежели их приятель, но полминуты им вполне могло хватить.
Бен застонал: когда же кончится этот кошмар!.. Скользнув по Белчу с Виктором взглядом, он тяжело поднялся на ноги, перелез через дерево и, задыхаясь, стал продираться сквозь толщу кустарников к берегу. В боку кололо. Язык прилип к гортани. Кустарник был ростом с Бена. Удушающий аромат бил в нос. Где-то совсем рядом журчала вода, обтекая камни.
Ноги Бена заскользили, руки едва успевали отбрасывать ветки, норовившие попасть в глаза. Колючки и шипы вырывали серо-голубую шерсть из остатков свитера, оставляли царапины на руках и щеках.
Скольжение прекратилось, как только ноги Бена коснулись воды. Это был один из маленьких ручейков, сбегавших в Кендаскейг меж высоких деревьев, стоявших по правую сторону от Бена; было темно как в пещере. Слева посреди ручья лежал Генри Бауэрс — на спине; его глаза были полуприкрыты и закатились; из его уха текла кровь, сбегая в сторону Бена тонкими нитями.
«О мой Бог, я убил его! Я убийца! О Боже!»
Забыв о том, что позади остаются Белч и Виктор (а возможно, решив, что они потеряют всякий интерес к Бену, когда заметят, что их бесстрашный лидер мертв), Бен пошлепал вверх по течению к месту, где лежал Бауэрс. Видок у него был тот еще: от свитера остались лохмотья, джинсы в грязи, один кед потерялся в кустарниках. Бен смутно сознавал, что одна нога босая; все тело его болело и казалось сплошной раной. Больше всего досталось левой лодыжке: она распухла и прилипла к оставшемуся кеду. Бен щадил ногу; в итоге его походка была похожа на движение матроса, сошедшего на берег после длительного морского путешествия.
Он склонился над Бауэрсом. Генри непонимающе уставился на него, однако инстинктивно зацепив скрюченной и кровоточащей рукой лодыжку Бена. Рот его дергался, но кроме шипения и свиста не получалось ничего мало-мальски вразумительного. Однако Бен догадался, что тот говорит: «Убью, жирная сволочь».