— Он выручал меня, — неожиданно произнес Билл вслух, рассмеявшись. Толстяк-сосед зыркнул на него неодобрительно: смех Билла, так шокировавший Одру, действительно был сродни лаю…
Да, он казался дешевкой со своей облезшей краской, старомодным багажником и древним резиновым рожком-сигналом, постоянно цеплявшимся за руль ржавым болтом величиной с детский кулак.
Но как «Сильвер» шел! Это надо было видеть!
Было чертовски приятно вспомнить, как «Сильвер» спас жизнь Биллу Денборо в конце июня 1958 — через неделю после того, как он встретил Бена Хэнскома, через неделю после повторной постройки запруды — с Беном, Эдди и пришедшими в Барренс Ричи Тозье и Беверли Марш; в тот день Ричи сидел сзади, на багажнике «Сильвера», и велосипед выручил их обоих. Билл отчетливо, в деталях помнил это… И тот чертов дом на Нейболт-стрит.
В тот день он был поистине неподражаем. Он гнал без оглядки, бежал от призрака с глазами, похожими на пару старых монет. Старый заросший дьявол с окровавленной зубастой пастью. Но это позже… И если тогда «Сильвер» спас их с Ричи жизни, то чуть раньше он спас жизнь Эдди Каспбрака — в тот день, когда Эдди с Биллом встретили в Барренс Бена, сидя у останков разрушенной запруды. В тот день Генри Бауэрс — их злой гений — разбил Эдди нос. У парня к тому же случился сильный приступ астмы, а его аспиратор иссяк. Вот так и пришлось «Сильверу» играть роль спасителя.
А теперь Билл Денборо, не садившийся на велосипед почти 17 лет, глядел в иллюминатор «Конкорда», и ему не верилось, что все это было в 1958.
«Вперед, «Сильвер», С ДОРОГИ-И-И!» — померещилось Биллу, и он прикрыл ладонью внезапно повлажневшие глаза.
Что с ним сталось, с «Сильвером»? Он не помнил. На этой части съемочной площадки было темно; предстояло принести дополнительный прожектор. А стоит ли?..
«Вперед!»
«Вперед, «Сильвер»!»
«Вперед, «Сильвер»!..»
2
— …С ДОРОГИ-И-И!.. — выкрикивал он. Ветер моментально подхватывал слова, унося их за спину как трепещущие бумажные ленточки. Они дышали силой и мощью, эти слова, вырывались с победным рыком. Они достаточно выражали его состояние.
Билл нажимал на педали, проезжая по Канзас-стрит вниз к центру города и медленно набирая скорость. «Сильвер» ехал очень неплохо, но его нужно было раскатывать. Вхождение «Сильвера» в разгон походило на разбег по взлетной полосе аэроплана, готового в определенной точке оторваться от земли. Поначалу не верится, что эта неуклюжая громадина вообще в состоянии подняться в воздух — сама идея кажется абсурдной. Но вот вдруг появляется тень на взлетной полосе, вызывая изумление: откуда бы ей взяться? И вот уже тень исчезает из поля зрения, а взлетевший аэроплан рассекает воздух — глянцевитый, изящный как мечта, ласкающая сознание…
Это как раз о «Сильвере»…
Билл преодолевал небольшую горку и вставал почти в полный рост для пущего ускорения. Он достаточно быстро усвоил этот прием (благодаря тому, что неоднократно получал болезненные удары в самое святое для мужчин место). Позднее, наблюдая эту картину, Ричи скажет: «Билл, наверное, предполагает, что наступит время, и он станет отцом. Ну что ж, черт возьми, пора бы побеспокоиться о будущей жене!»
Эдди Каспбрак помог Биллу опустить сиденье до упора, и оно почти не упиралось в зад, когда он «вставал» на педали. Его провожали добродушными улыбками и взглядами работавшие на своих огородах, которым мальчишка в седле этого уродливого монстра, вероятно, напоминал мартышку в цирке «Барнем и Бейли». «Ведь убьется, чудак, — наверно, думали люди, возвращаясь к своим делам. — Велосипед явно не по размеру. Да, собственно, мне-то что?»
3
Билл интуитивно понимал, что спорить с парнями, выскочившими из кустов, все равно что дразнить собак. Более эмоциональный Эдди, однако, раскрыл рот и тут же поплатился за это. Билл отлично знал репутацию этой неразлучной троицы. Несколько раз эти парни избивали Ричи Тозье, одного из приятелей Билла; правда, рассудительному Биллу казалось, что Тозье сам на это напрашивается: во всем был виноват его длинный язык.