Билл, бледный от волнения, нажал на ручку двери, вошел в комнату в оглянулся на Ричи, тот последовал за ним. Когда защелка мягко звякнула, Ричи от испуга слегка подпрыгнул.
Осматриваясь, он одновременно ощущал и страх и любопытство. Сразу чувствовалось, что здесь давно никто не жил, и что окна давно не открывались. Вот как это бывает. Он вздрогнул и снова облизнул губы. Его взгляд упал на кровать Джорджа. «Раньше Джордж спал здесь, — подумал он, — а теперь спит на кладбище. Ему не сложили руки на груди, как полагается, потому что для этого надо иметь две руки, а Джорджа похоронили с одной». Ричи издал слабый звук, Билл обернулся вопросительно.
— Ты прав, — сказала Ричи хрипло. — Здесь что-то говорят. Как ты не побоялся оставаться здесь один?
— Ведь эээто бббыл мммой брат, — сказал Билл просто. — Мне это нужно.
На стенах висели старые афиши и плакаты — афиши маленького ребенка. Один из плакатов изображал Тома Террифика (Ужасного) — персонажа программы «Капитан Кенгуру». Том держал за руку Грабби Аплетона, который был, конечно, испорчен до корней волос. На другом плакате были изображены племянники Дональда Дакса — Хью, Луи и Деви, они маршировали в своих кепочках. Третий плакат, его Джордж раскрасил, изображал мистера Ду, который приостановил уличное движение, чтобы маленькие дети могли пройти в школу. А внизу было написано: «Мистер Ду ждет, когда можно будет переходить улицу».
«Этот ребенок был как все дети, ничем особенным не занимался, да, видно, и не стремился как-то выделиться», подумал Ричи и передернул плечами. У окна стоял стол, на нем — школьные принадлежности. Джордж уже никогда не докрасит эти картинки, он ушел безвозвратно и навсегда, успев только походить в детский сад и в первый класс. Ричи это впервые понял, впервые понял, что эта идиотская правда раздавила жизнь всего дома. Эта мысль запала ему в голову так явно, что он почти физически ощутил ее тяжесть — словно тяжелый утюг вложили в его голову датам и оставили. «Ведь умереть мог я!» Эта мысль предательски пронзила его насквозь. Кто угодно мог умереть! Кто угодно!
— Послушай, — сказал он неуверенно. Он больше не мог сдерживаться.
— Да, — ответил Билл почти шепотом, сидя на кровати Джорджа. — Посмотри!
Ричи посмотрел туда, куда указал Билл, и на полу увидел фотоальбом. На нем было написано: «Мои фотографии». А дальше Ричи прочел: «Джордж Элмер Денбро. 6 лет»
Всего 6 лет! И уже не вернется никогда. Какое-то предательство. Ведь умереть тогда мог любой человек! Дерьмо! Херовый любой человек!
— Раньше он был открыт, — сказал Билл. — Когда я последний раз видел его.
— Ну а теперь закрыт, — мрачно сказал Ричи. Он сел рядом с Биллом на кровать и посмотрел на фотоальбом. — Книги часто закрываются сами.
— Страницы — да, но не обложка же. А эта закрылась сама, — Билл торжественно посмотрел на Ричи, на бледном усталом лице его ярко выделялись темные глаза. — Но этот альбом хочет, чтобы его снова открыли, я так считаю.
Ричи поднялся и медленно подошел к альбому. Он лежал у оконных штор. Из окна была видна яблоня в саду за домом Денбро. Он снова посмотрел на книжку Джорджа и заметил на ней старое высохшее пятно. «Наверное, от кетчупа, — подумал он. — Скорее всего, Джордж ел горячую сосиску в тесте или гамбургер и смотрел одновременно альбом, вот и капнул на него кетчупом». Но Ричи знал, что это не так. Он притронулся к альбому и тут же отдернул руку, почувствовав холод. А лежал альбом на солнцепеке, его только чуть-чуть прикрывала занавеска. А может, занавеска целый день защищала его от солнца?
«Пожалуй, надо оставить его в покое, — подумал Ричи. — Не хочется мне смотреть этот старый альбом. Скажу Биллу, что я передумал, и мы пойдем к нему в комнату читать смешные книжки. Потом я отправлюсь домой, поужинаю, пораньше лягу спать, потому что я здорово устал. А завтра, когда я встану, будет совершенно ясно, что это пятно от кетчупа. Пожалуй, так и надо сделать».
Вот он и решил открыть альбом как ни в чем не бывало. Он представил себе, что его руки сделаны из пластика и что они существуют от него отдельно. Он рассматривал в альбоме разные лица — тети, дяди, дети, — улицы, «Студебекеры», почтовые ящики, заборы ярмарки, развалины завода — всякая всячина. Он листал страницы быстрее и быстрее, пока вдруг не пошли чистые листы. Он перелистал несколько страниц обратно, как бы против своего желания. А вот и фотография центра Дерри. Главная улица и улица Кэнел примерно в 1939 году. А над ней — ничего.
— Тут нет фотографии школы Джорджа, — сказал Ричи и посмотрел на Билла с чувством облегчения. — Ну а ты что говорил, Билл?