— А ты? — спросила она, глядя на Стэна Уриса.
— Я…
Внезапно наступила тишина.
— Стирка закончена, — сказал Стэн.
Он поднялся — маленький, бережливый, аккуратный — и открыл машину. Он достал слипшиеся в ком тряпки и осмотрел их.
— Остались небольшие пятнышки, — сказал он, — но в целом неплохо. Похоже на пятна от клюквенного сока.
Он показал им тряпки, и все мрачно кивнули, как будто проверяли важные документы. Беверли почувствовала облегчение, как в прошлый раз, когда они вымыли ванную. Ее уже не тошнило от блеклых пятен на обоях и тряпках. Они смогли хоть что-то сделать с этим, и это главное. Может быть, они не справились с этим до конца, но она поняла, что получила душевный покой, как будто бы у Беверли, дочери Эла Марша, появился брат.
Стэн бросил тряпки в одну из бочковидных сушилок и опустил две монеты по пять центов. Сушилка начала вращаться, Стэн вернулся и сел между Эдди и Беном.
Несколько минут дети сидели молча, наблюдая за ворочающимися в сушилке тряпками. Гудение горелки успокаивало, усыпляло. Мимо открытой двери прачечной прошла женщина, катя перед собой тележку с бакалеей. Она взглянула на них и прошла мимо.
— Я видел что-то реальное, — внезапно сказал Стэн. — Я не хотел говорить об этом, мне хотелось думать, что это сон или что-то в этом роде. Или припадок, как у того малыша Стейверов. Кто-нибудь из вас знает этого мальчика?
Бен и Бев помотали головой. Эдди сказал:
— Тот мальчик, у которого эпилепсия?
— Да, именно. Это было ужасно. Я подумал, что у меня то же самое, но увидел что-то… действительно реальное.
— Что это было? — спросила Бев.
Она не была уверена в том, что действительно хочет знать. Это не походило на рассказы о привидениях у костра, когда все едят копченые колбаски с поджаренными сдобными булочками и греют над огнем стебли алтея, пока они не почернеют и не завьются. Они сидели в душной прачечной, где под стиральными машинами ползали грязные котята, в горячих лучах солнечного света, падающего через грязное стекло, кружилась пыль, на маленьком столике валялись старые журналы с рваными обложками. Очень мило, естественно и скучно. Но она испугалась. Смертельно испугалась. Потому что чувствовала, что все эти истории не выдуманные и чудовища в них настоящие: мумия Бена, прокаженный Эдди… кто-нибудь из них, а может быть, и оба могут появиться сегодня вечером после захода солнца. Или однорукий жестокий брат Билла Денбро, плавающий во тьме канализационных труб с серебряными монетками вместо глаз.
И все-таки, когда Стэн не ответил ей сразу, она повторила:
— Что это было?
Осторожно подбирая слова, Стэн сказал:
— Я был в том небольшом парке, где находится водонапорная башня…
— О, Господи, терпеть не могу это место, — меланхолично произнес Эдди. — Если в Дерри существует гиблое место, то только там.
— Что? — резко сказал Стэн. — Что ты сказал?
— Разве ты не знаешь об этом местечке? — спросил Эдди. — Моя мать не разрешала мне близко подходить к башне еще до того, как стали погибать дети. Она… по настоящему заботится обо мне. — Он с трудом улыбнулся и плотнее сжал в руке аспиратор.
— Понимаете, там утонуло несколько детей. Трое или четверо. Они… Стэн? Стэн, с тобой все в порядке?
Лицо Стэна Уриса было белым как полотно, губы беззвучно шевелились, глаза выкатились из орбит. Одной рукой он судорожно хватался за воздух.
Эдди сделал единственное, что пришло ему в голову в тот момент. Он наклонился, обнял обмякшие плечи Стэна тонкой рукой, прижал аспиратор ко рту Стэна и включил его на полную мощность.
Стэн закашлялся и задохнулся. Он выпрямился — глаза вернулись на свои места — и стал кашлять в кулак. Наконец, с трудом переводя дыхание, он уселся в кресле.
— Что это было? — произнес он наконец.
— Мой прибор от астмы, — извиняющимся голосом произнес Эдди — Господи, а на вкус, как дерьмо дохлой собаки.
Все засмеялись, но смех был нервным. Все испугались за Стэна. Постепенно на его щеки вернулся прежний румянец.
— Да, довольно паршивая вещь, — с легкой гордостью сказал Эдди.
— Это кошерное? — сказал Стэн, и все они снова рассмеялись, хотя никто из них (включая Стэна) не знал, что означает «кошерное».
Стэнли первым перестал смеяться и пристально посмотрел на Эдди.
— Расскажи мне, что ты знаешь о башне, — сказал он.
Эдди принялся рассказывать, а Бен и Беверли его дополняли. Водонапорная башня была расположена на Канзас-стрит, примерно в полутора милях к западу от деловой части города рядом с южной границей Барренса. Одно время, примерно в конце прошлого столетия, она снабжала Дерри водой и имела вместимость 1 3/4 миллиона галлонов воды. Так как с круговой открытой галереи как раз под крышей башни открывался прекрасный вид на город и близлежащие окрестности, она была очень популярным местом для отдыха до 1930 года или около того. Люди семьями выезжали в крошечный Мемориальный парк в субботу или в воскресенье утром, пока стояла хорошая погода, карабкались наверх по 160 ступенькам, чтобы забраться на галерею и насладиться видом. Часто прямо на галерее устраивались небольшие пикники с закуской.