Я сидел ближе к восточной стороне с Тревом Даусоном и Диком Халлоранном, когда это все случилось. Сначала я подумал, что взорвалась газовая плита. Я едва успел вскочить, когда люди, рванувшие к дверям, сбили меня с ног. Человек двадцать сразу же пробежали по моей спине. Наверное, впервые в жизни я испугался. Я слышал, как люди стонали и вопили — скорее выбираться отсюда, пожар. Но едва я пытался подняться, как кто-нибудь тут же подминал меня. Кто-то огромным башмаком наступил мне на голову, так что звезды посыпались из глаз. Мой нос был придавлен к натертому полу, я вдохнул запах грязи, закашлял, зачихал. И тут же почувствовал, как женский каблучок, высокий и острый вонзился мне в зад, он почти проткнул меня в том месте, ты понимаешь, и если бы не мои крепкие хаки, я, наверное в ту же ночь истек кровью.
Сейчас это звучит смешно, но я чуть не сдох к чертям собачьим в этом столпотворении. Меня топтали, колотили, ходили по мне, пихали и двигали во все места, так что я на следующий день не мог ходить вообще. Я закричал, но никто не обратил на это внимания, никто, из топтавших меня.
Спас меня Трев. Я увидел перед собой его большую коричневую руку и ухватился за нее, как тонущий хватается за соломинку… Я схватил его руку, и он вытащил меня. В это время кто-то наступил мне на шею, вот сюда».
Он потер то место, где челюсть переходит в ухо, и я кивнул.
«Мне стало так больно, что на минуту я потерял сознание. Но ни за что я не отпустил бы руку Трева, а он не отпустил бы мою. Наконец я встал на ноги, как раз возле стены, отделяющей зал от кухни, и в это время она рухнула со звуком «флумп», который производит лужа бензина, если ее поджечь. Я видел, как во все стороны посыпались искры, и видел, как бросились прочь от стены люди, как только она начала падать. Кто-то успел, кто-то нет. Один из наших парней, по-моему Харт Сарториус, был погребен под ней, и на одну секунду я увидел, как сжимается и разжимается его рука в искрах и огне из-под упавшей стены. Там была белая девчонка, лет двадцати, не больше, у нее загорелся подол платья. Она была с парнем из колледжа, и я услышал, как она умоляла его не бросать ее в огне. Он пару раз попытался вытащить ее, но потом убежал с остальными. Она стояла и рыдала, а платье занималось все больше и больше. На месте кухни был настоящий ад. Огонь был таким ярким, что на него невозможно было смотреть. Жар становился нестерпимым, Мики, я чувствовал, что кожа у меня сворачивается и трескается от жары, а волосинки в носу начинают обугливаться.
«Надо вырваться отсюда! — прохрипел Трев и начал тащить меня вдоль стены. — Давай, давай!» Но тут Дик Халлоранн схватил нас потащил в другую сторону. Ему было не больше девятнадцати, и глаза у него были, как большие бильярдные шары, но голова варила лучше, чем у нас. Он нас спас. «Не сюда, — закричал он, — не сюда!» И он показал назад, к оркестру, туда, где уже был пожар.
«Ты что, сдурел?» — прокричал в ответ Тревор. У него всегда был громкий голос, но в шуме пожара его едва было слышно. — Сдыхай, если желаешь, но мы с Вилли собираемся выбраться отсюда». Он не отпускал мою руку и опять принялся тащить меня к двери, хотя там было столько людей, что ее и не видно было. Нам надо было пробраться туда, я был в таком шоке, что не соображал, где верх, а где низ. Единственное, что я знал, это что мне не хочется поджариться, как индюшке. И тут Дик схватил Трева за волосы и потянул с такой силой, что Трев повернулся к нему. Дик ударил его по лицу, я видел, как голова Трева откинулась, и подумал, что, видимо. Дик сошел с ума. Затем он проорал в лицо Треву: «Они там все позадавят друг друга у этой двери, куда ты лезешь? Ниггер!» «Откуда ты знаешь?» — заорал Трев, а потом раздался громкий «Банг», — так дрова трещат в огне, но это был звук взорвавшегося басового барабана. Огонь побежал по балкам кверху, и начал заниматься покрытый мастикой пол.