Ухмылка клоуна становилась все шире и шире. Он поднял одну руку, затянутую в белую перчатку, и Ричи почувствовал дуновение ветра, сдувающего волосы со лба, как это уже было двадцать семь лет тому назад. Клоун показывал на него пальцем, громадным, как коромысло.
Громадным, как… — подумал Ричи, и вдруг опять пришла боль. Будто острые шипы впились в глазное яблоко.
— Прежде чем вытаскивать бревно из глаза соседа, вытащи соринку из своего собственного, — нараспев произнес клоун, слова грохотали и вибрировали, и снова Ричи стало обволакивать сладкое гниющее дыхание.
Он взглянул вверх и сделал несколько поспешных шагов назад. Клоун наклонился, держась руками в перчатках за свои колени.
— Хочешь поиграть еще, Ричи? Что ты скажешь, если я укажу на твой член, и у тебя случится рак предстательной железы? Или могу указать на твою голову, и у тебя будет застарелая опухоль мозга — и многие скажут, я уверен, что она уже давно была там. Я могу указать на твой рот, и твой глупый трепливый язык превратится в гноящийся обрубок. Я могу сделать это, Ричи. Хочешь посмотреть?
Глаза его становились все шире и шире, и в этих черных зрачках, огромных, как мячи, Ричи увидел безумную тьму, которая возможна только на краю Вселенной; он видел жуткую радость, способную окончательно свести его с ума. В тот момент он понял, что Оно могло бы сделать все, что обещало, и даже больше. И все-таки он опять услышал, помимо его воли, уже не его голос и не любой из созданных им в будущем или в настоящем голосов; он услышал голос, который никогда не слышал прежде. Позже он скажет остальным, что это было похоже на голос Ниггера Дживиаса, громкий, передразнивающий сам себя, скрипучий.
— Убирайся с дороги, ты, старый облезлый шут! — крикнул он и вдруг рассмеялся. — Ни хрена ты мне не сделаешь, ублюдок! Я буду ходить и говорить, и плевал я на тебя! Мое время — это мое время, и худо тебе будет, если ты не заткнешь свою дерьмовую пасть! Слышишь меня, беломордая тварь?
Ричи показалось, что клоун отступил, но не стал оборачиваться, чтобы в этом убедиться. Он побежал с прижатыми к бокам локтями, с развевающейся позади курткой, не беспокоясь о том, что подумает папаша, который привел своего малыша посмотреть Поля, не боясь, что он может подумать, что Ричи сошел с ума.
Дело в том, что я чувствую себя так, как будто и впрямь сошел с ума. Господи, не дай мне этого, не допусти. Господи! Это должно быть самое хреновое подражание в мире, но оно сработало, сработало…
А потом сзади загремел голос клоуна. Отец малыша не слышал его, но лицо малыша неожиданно сжалось, и он начал вопить. Папаша подхватил сына, крепко прижал к себе, изумленный. И даже через свой собственный ужас Ричи наблюдал за этим маленьким происшествием. Голос клоуна был злобно-веселым, а может быть, просто злобным. У нас здесь есть глаз для тебя, Ричи… Ты меня слышишь? Тот самый, который ползает. Если не хочешь убраться, не хочешь сказать мне «до свидания», то все равно возвратишься сюда, в этот город, и хорошенько посмеешься над этим хорошеньким большим глазиком! Приходи, он всегда к твоим услугам. Как только захочешь! Слышишь меня, Ричи? Пускай Беверли носит свою большую юбку, а под ней четыре или пять нижних юбок. Пусть она наденет обручальное кольцо себе на палец! Пусть Эдди наденет свои цветные туфли! Мы сыграем одну штучку, Ричи! Мы хорошенько по-о-о-забавимся, Ричи!
Добежав до дороги, Рич осмелился оглянуться через плечо, и то, что он увидел, немного успокоило его. Поля Баньяна все еще не было, но и клоун исчез. Там, где они стояли, сейчас была двадцатифутовая статуя Бадди Холли. На узком отвороте его спортивного пальто прицеплен значок с надписью: «РОК-ШОУ РИЧИ ТОЗИЕРА «ПАРАД МЕРТВЕЦОВ»
Одно стекло на очках Бадди было заклеено липким пластырем.
Маленький мальчуган все еще истерически плакал, а папаша быстро шагал с плачущим ребенком на руках в город. Он далеко обошел Ричи. А Ричи продолжал идти,
(ноги не подведут меня на этот раз)
стараясь не думать
(мы поиграем во все эти штучки!)
о том, что только что случилось. О чем он сейчас мечтал, так это о хорошем глотке шотландского виски в баре гостиницы, прежде чем лечь вздремнуть.
Мысли о выпивке — о простой будничной выпивке — немного успокоили его. Он снова посмотрел через плечо, и то, что он увидел вновь появившегося Поля Баньяна, улыбающегося в небо, со своим гипсовым топором на плече, успокоило его еще больше. Ричи пошел еще быстрее, все дальше удаляясь от статуи. Он даже начал думать о возможности галлюцинаций, как вдруг его глаза пронзила та же самая боль, глубокая и ошеломляющая, заставившая его хрипло вскрикнуть. Симпатичная молоденькая девушка, которая шла впереди него, задумчиво глядя в небеса, посмотрела на него, немного замешкалась, а потом поспешила к нему.