Только дети действительно видели клоуна, но и они шарахались от него.
Бен протянул руку к картинке, как это сделал Билл в комнате Джорджа.
— НннНЕТ! — закричал Билл.
— Мне кажется, все нормально, Билл, — сказал Бен. — Посмотри. И он на минуту положил руку на защитный пластик на картинке и потом убрал ее. — Но если снять обертку…
Беверли вскрикнула. Когда Бен протянул руку, клоун прекратил фиглярствовать. Он бросился к ним, нарисованный кровавый рот что-то быстро невнятно тараторил и смеялся. Билл вздрогнул, но не выпустил книгу из рук, решив, что, может, он исчезнет, как исчезли парад, и оркестр, и бойскауты, и «кадиллак», в котором восседала «Мисс Дерри» 1945 года.
Но клоун не исчез на той горке, которая как бы определяла границу между тем старым миром и миром сегодняшним. Вместо этого он с ужасающей ловкостью вспрыгнул на фонарный столб на заднем плане в левой части фотографии. Оно по-обезьяньи вскарабкалось по столбу и вдруг прижалось лицом к плотной пластиковой пленке, которой Вилл Хэнлон проложил каждую страницу альбома. Беверли снова закричала. На этот раз закричал и Эдди, хотя его крик был тихим, почти беззвучным. Пластик прогнулся — потом они, обсуждая этот случай, пришли к выводу, что им не показалось, а так и было на самом деле. Билл увидел, как сплющился красный шарик клоунского носа, как всегда сплющивается нос, когда вплотную прильнешь к оконному стеклу лицом.
Убью вас всех! — кричал и смеялся клоун. — Попробуйте остановить меня, и я убью вас всех! Вы не можете меня остановить! Я — оборотень!
На мгновение Оно превратилось в оборотня, в серебристое лицо-луну, выглядывающее на них из воротника серебристого костюма, сверкая обнаженными белыми зубами.
Вы не можете остановить меня, я — прокаженный!
Теперь появилось шелушащееся от гноящихся язв лицо прокаженного, уставившееся на них глазами живого мертвеца.
Вы не можете остановить меня, я — мумия!
Лицо прокаженного постарело и покрылось безжизненными трещинами. Древние бинты наполовину сползли с кожи. Бен отвернулся, его лицо побледнело как творог, одной рукой он вцепился в шею.
Вы не можете остановить меня, я — мертвые мальчики!
— Нет! — заорал Стэн Урис. Его глаза выкатились из орбит, лицо приобрело синюшный оттенок. Шоковое состояние, — непроизвольно подумал про себя Билл, и именно это словосочетание послужит двенадцать лет спустя названием для его романа; он не вспомнит, откуда оно появилось, просто возьмет и назовет так книгу, как обычно писатели подбирают нужное слово в нужное время, словно скромный дар из внешнего пространства, (другого пространства) где иногда встречаются хорошие слова.
Стэн выхватил альбом у него из рук и с грохотом захлопнул его. Так он и держал его закрытым, и от напряжения на его обеих руках от запястья до предплечья вспухли сухожилия. Он посмотрел на всех полубезумным взглядом.
— Нет, — быстро сказал он. — Нет, нет, нет!
И Билл неожиданно понял, что эти быстро повторяющиеся отрицания Стэна важнее страшного клоуна; он понял, что именно на такую реакцию надеялся клоун, потому что…
Потому что, может быть. Оно боится нас, по-настоящему боится, впервые за свою долгую, долгую жизнь.
Он схватил Стэна и дважды встряхнул его, сильно держа за плечи. Стэн клацнул зубами и выронил альбом. Майк поднял его и поспешно отложил в сторону. После того, что он только что увидел, ему не хотелось даже дотрагиваться до него. Но альбом принадлежал его отцу, и он интуитивно понял, что его отец никогда не увидит того, что только что видел его сын.
— Нет, — вяло сказал Стэн.
— Да, — сказал Билл.
— Нет, — повторил Стэн.
— Да. Мы вввсе…
— Нет.
— ...вввсе ввидели это, Стэн, — сказал Билл. Он посмотрел на остальных ребят.
— Да, — сказал Бен.
— Да, — сказал Ричи.
— Да, — сказал Майк. — Боже мой, да.
— Да, — сказала Бев.
— Да, — сдавленно произнес Эдди.
Билл посмотрел на Стэна, пытаясь встретиться с ним глазами, но Стэн отвел взгляд с сторону.
— Не дддай этому зззавладеть ттобой, друг, — сказал Билл. — Тты тттоже ввидел это.
— Я не хотел это видеть, — простонал Стэн.