На подготовку у них ушло около часа. Они срезали по четыре или пять охапок небольших зеленых ветвей, а Бен ободрал с них веточки и листья.
— Ох, и дыму будет, — сказал он. — Я даже не знаю, сможем ли мы их зажечь.
Беверли и Ричи пошли к берегу Кендускеага и принесли целую коллекцию камней приличного размера, сложив их в куртку Эдди. Неся камни, Ричи сказал:
— Тебе не нужно этого делать, ты ведь девочка. А Бен говорил, что только воины заходили вниз в дымовое отверстие, а не скво.
Беверли помолчала, глядя на Ричи с удивлением и раздражением. Локон выбился из ее конского хвоста, она выпятила нижнюю губу и заправила его обратно.
— Если мы будем драться с тобой, Ричи, я уложу тебя за минуту, и ты это отлично знаешь.
— Эта не имеет значений, мисс Скавлет, — заявил Ричи, глядя ей прямо в глаза. — Ты девочка и всегда будешь девочкой! И никогда не станешь индейским воином.
— Тогда я буду воинкой, — сказала Беверли. — Мы будем нести эти камни, или мне запустить их в твою дебильную башку?
— Потише, потише, мисс Скавлет! У меня не дебильная голова! — проканючил Ричи, а Беверли рассмеялась так, что выпустила свой конец куртки Эдди, и все камни посыпались на землю.
Хотя Ричи всерьез не думал о том, чтобы исключить ее из числа присутствующих на церемонии по причине ее пола, но Билл Денбро отнесся к этому очень серьезно.
Она стояла, глядя на него и уперев руки в бедра, ее щеки пылали от негодования.
— Держи карман шире, Заика. Я тоже принимаю в этом участие! Или я больше не член вашего клуба? Билл терпеливо объяснял:
— Эээто не совсем тттак, Бев, и тты ззнаешь это. Просто кто-то должен остаться наверху.
— Почему?
Билл попытался ответить, но не смог преодолеть своего заикания. Он посмотрел на Эдди, прося помощи.
— Это то, о чем говорил Стэн, — сказал Эдди спокойно. — Из-за дыма. Билл говорит, что действительно может случиться, что мы угорим. От этого можно умереть. Билл говорит, что такое часто случается, когда люди погибают от пожаров в домах. Они не сгорают, они просто угорают. Они…
Теперь она повернулась к Эдди:
— Понятно, он хочет, чтобы кто-нибудь был на страже на случай, если что-нибудь произойдет? Эдди принужденно кивнул.
— Хорошо, а почему не ты? У тебя ведь астма, — Эдди ничего не сказал. Тогда она повернулась обратно к Биллу. Все остальные стояли вокруг, засунув руки в карманы и глядя на свои башмаки.
— Все потому что я девчонка, да? Именно поэтому?
— Бббев!..
— Не смей ничего говорить, — оборвала она резко. — Просто кивай, если «да», и мотай головой, если «нет». Мозги-то у тебя не заикаются? Из-за того, что я девчонка?
Билл неохотно кивнул. Она смотрела на него несколько мгновений, губы ее дрожали, и Ричи подумал, что вот сейчас она заплачет, но вместо этого она разразилась руганью.
— Ну что, вашу мать? — она повернулась, чтобы посмотреть на всех остальных, а они отворачивались от ее взгляда, будто он был радиоактивным. — Пошли вы все подальше, если вы все так думаете!
Она повернулась к Биллу и начала говорить быстро, стараясь не обидеть его:
— Это же не просто детская игра в войну или в прятки, и ты знаешь это, Билл. Мы должны сделать это. Это часть какого-то плана. И ты не исключишь меня только потому, что я девчонка. Ты что, не понимаешь? Если ты не передумаешь, я сейчас же уйду, а если я уйду, то навсегда. Вам ясно?
Она остановилась. Билл посмотрел на нее. Казалось, он взял себя в руки, но Ричи испугался. Он чувствовал, что шанс победить того, кто убил Джорджи и других детей, добраться до Оно и убить Его, сейчас находится под угрозой. Семь, — подумал Ричи. — Магическое число. Нас должно быть семеро. Вот как должно это быть.
Где-то запела птица; умолкла; запела снова.
— Ллладно, — сказал Билл, и Ричи вздохнул свободнее.
— Нно кто-то дддолжен оостаться. Ккто ххххочет? Ричи думал, что либо Эдди, либо Стэн наверняка будут добровольцами, но Эдди не сказал ничего. А Стэн стоял бледный, молчаливый и задумчивый. Майк заложил большие пальцы рук за пояса, как Стив Маквин в фильме «Жить или умереть», неподвижно глядя на всех.
— Дддавайте, — сказал Билл, и Ричи осознал, что все притворство сейчас улетучилось — и страстная речь Бев, и мрачность Билла — за всем этим виделось хорошо знакомое старое лицо. Это была часть всего, и, возможно, такая же опасная, как экспедиция его и Билла к дому № 29 на Нейболт-стрит. Они знали это. И неожиданно он почувствовал гордость за них, гордость за то, что он вместе с ними. Много лет его не считали одним из них, а теперь считают. Наконец он стал одним из них. Он не знал, считают их еще неудачниками, или нет, но он знал, что они вместе. Они друзья.